Обман - Андерс де ла Мотт

– Квартира. Ведь мы здесь с тобой…

– … встречались, – вставила она.

Ребекка обернулась и посмотрела на Тоббе. Он по-прежнему очень хорош собой, и на мгновение она чуть было снова не почувствовала к нему влечение. Чуть было…

На лестнице послышались шаги; похоже, что поднимались несколько человек.

– Я на твоем месте держала бы об этом язык за зубами, – тихо произнесла Ребекка.

Приехали пара полицейских экспертов в комбинезонах, встали в проеме, у каждого в руке чемоданчик с инструментами.

– Все чисто? – спросил один из них.

– Да, конечно, заходите.

Тоббе Лунд кивнул в глубь квартиры. Эти двое протиснулись мимо них, и через несколько секунд послышалось щелканье фотоаппаратов.

– Что это все такое? – спросила Ребекка, наклонившись к нему, чтобы эксперты не могли ее услышать. Тоббе тоже быстро оглянулся через плечо.

– Твой брат в розыске, подозревается в покушении на убийство.

– Что-о?!

Он кивнул и снова огляделся.

– Больше я ничего не знаю, расследование ведет СЭПО, мы только помогаем. Они будут здесь с минуты на минуту. Может быть, тебе лучше уехать?..

Ребекка покачала головой.

Нет, она никуда не уйдет. Она собирается выяснить все раз и навсегда. Возможно, конечно, Хенке кретин, легко внушаемый придурок с преувеличенным эго, не способный контролировать свои импульсы. Но он не убийца и даже не неудавшийся таковой.

Или все-таки?..

Чисто теоретически он, может быть, и такой, но случай с Дагом ведь другое дело…

Совсем другое дело…

Ребекка сделала пару шагов внутрь квартиры. Черт, ну и бардак! В квартире никогда не было особенно убрано, но здесь об уборке даже трудно было говорить. Повсюду в прихожей и кухне валялись газеты, вонь от сигаретного дыма и мусора стояла такая, что щипало в глазах.

Рулонные шторы на всех окнах опущены, свет только от единственной лампочки на потолке. Стена выглядела тоже как-то странно – какая-то слишком полосатая, – и только спустя мгновение Ребекка поняла, что представляют собой темные полосы. Похоже, что Хенке заклеил лентой все стыки и электрические розетки. Она прошла дальше в гостиную. Там то же самое: горы газет, повсюду переполненные до краев импровизированные пепельницы, а также заклеенные лентой стыки и розетки.

– Мотков десять, наверное, извел, – резюмировал один из техников, сделав несколько фотоснимков. – Излучения небось опасался, бедняга…

Он приблизил объективом одну из заклеенных розеток и отщелкал еще череду снимков.

– Или это, или думал, что его прослушивают инопланетяне, – ухмыльнулся второй, пока копался в чемодане с инструментами. – Займусь спальней, – бросил он затем коллеге и исчез в дверях.

Ребекка услышала доносившиеся с лестничной площадки голоса, при этом много знакомых, и сделала глубокий вдох. В дверь вошел Стигссон, за ним она углядела громадный силуэт Рюнеберга.

– Вы уже здесь… – бросил ей Стигссон, кажется, даже не удивившись. – Вы здесь к чему-нибудь прикасались, Нурмен?

– Нет, естественно, нет…

– Отлично, но мы, безусловно, будем настаивать на том, чтобы вы, перед тем как уйти, вынули все из карманов. Рюнеберг, ты этим займешься?

– Конечно, без проблем, – пробормотал ее бывший шеф и сделал шаг к ней.

– Это вы разговаривали с Томасом в отделении? – спросила она и впилась полицейским взглядом в Стигссона. Тот и глазом не моргнул.

– Конечно.

– Это вы предположили, что человеком в «Гранд-отеле» мог быть мой брат? Вы преподнесли его, как готовенького подозреваемого, чтобы продолжить его преследовать?

Стигссон покачал головой.

– В этом не было необходимости. Бывшая на месте телебригада любезно предоставила нам отснятый материал. Преступника отлично видно. Это, несомненно, ваш брат. Он достает что-то из кармана куртки, что господин Томас со всей определенностью счел огнестрельным оружием. Возможно, он ошибается, но, к сожалению, как вы знаете, после вашего предупредительного выстрела возникла определенная неразбериха, и поэтому невозможно разглядеть, что произошло потом. Томас – весьма достоверный свидетель, и, учитывая прежние подозрения в отношении вашего брата, мы не собираемся рисковать. Ну, а в связи с приближающейся свадьбой кронпринцессы для всех будет безопаснее его запереть…

Он сделал паузу на несколько секунд, как будто ждал, что она что-то скажет.

– Вы еще что-то хотите узнать, Нурмен, а то нам тут нужно работу делать?

Ребекка открыла было рот, чтобы что-то ему ответить, но тут в комнату вошел эксперт.

– Посмотрите вот на это… – сказал он.

* * *

Помочившись за навесом для велосипедов во дворе, Эйч Пи затем нашел водопроводный кран и заглотил лошадиную таблетку. В животе урчало, и не мешало бы как-то с этим разобраться, послать все к чертям и залечь на дно на пару дней, пока вся эта история не выльется на страницы вечерних газет и он не сможет прочесть, что же, черт возьми, такое происходит. К тому же у него есть и собственный план: найти Эрмана и выжать из него все, что тот знает об Игре. Но он не мог покинуть свой наблюдательный пункт – по крайней мере, пока. Несомненно, было какое-то удовольствие в том, чтобы хотя бы раз в жизни быть на шаг впереди.

Охотиться за охотниками.

Уже в свой первый визит копы опустошили его квартиру, поэтому теперь они искали его. Его лично. Тупые придурки думали, что он дома. Если бы легавые были хоть чуть-чуть порасторопнее, они бы уже взяли его, и он бы сидел сейчас в кутузке.

Что-то подсказывало Эйч Пи, что на этот раз он так легко не выпутается…

Снова угнездившись на подоконнике, он увидел, что прямо у его парадной стоит автомобиль. Большой темный лимузин «Вольво» с маленькими флагштоками по обеим сторонам капота. Мало похоже на машину оперативников…

Шофер остался сидеть, а пассажиры, видимо, уже вошли в дом.

Регистрационный номер машины написан желтыми цифрами на черном фоне, и только через какое-то время Эйч Пи понял, что это значит. Это машина военных.

Все становится как-то более и более странно…

* * *

Одна из стен спальни была почти полностью покрыта газетными вырезками, приклеенными серебристой изолентой. Плотно-плотно, иногда внахлест, а порой и перекрывая одна другую. В центре находились фотографии Блэка из разных газет, во всех случаях его лицо обведено черным маркером так, что этот рисунок напоминал мушку в прицеле. Над всем этим также вырезанный из газеты заголовок: HE IS THE ONE![75]

Стигссон искоса на нее взглянул.