Три стильных детектива в одной книге - Клод Изнер

– Когда вы в последний раз держали его в руках?

– Не помню… Ах да, вчера вечером! Меня позвала Айрис, и я… Вот черт, я забыл его на прилавке! Только бы он был там…

Он со всех ног бросился наверх, в лавку. Кэндзи сидел за своим столом, Симеон Дельма расставлял на полках тома «Человеческой комедии». Жозеф с непринужденным видом скользнул за прилавок, и из его груди вырвался вздох облегчения – драгоценный черный молескин лежал под стопкой бумаг. Он поспешно сунул его в карман, не заметив насмешливого взгляда Кэндзи.

Солнце, казалось, решило все же наведаться в столицу, чтобы доказать парижанам, что не оставляет их своим вниманием. Виктор слез с велосипеда. После ремонта тот был, конечно, уже не так хорош, как прежде, и по улице Клиши Виктору пришлось идти пешком, толкая велосипед перед собой.

На тротуаре перед домом номер 24 толпились люди. Виктор прислонил велосипед к стене, присел на корточки, делая вид, что проверяет, как работают педали, и прислушался.

– Ох, уж эти артисты! Это настоящее бедствие для приличного дома! – воскликнула невысокая женщина в вязаной шали. – Ходят туда-сюда, пачкают лестницу, а ведь на улице постоянно идет дождь! Заявляются после полуночи, а ты им дверь открывай! К примеру, прошлой ночью этот писака с пятого этажа, ты помнишь его, Зефирен?

– Конечно, – подтвердил усатый мужчина в зеленоватой кепке. – Они вечно не дают нам спать, мы с Титиной просто валимся с ног от усталости! Да-а, скажу я вам! Раньше это был приличный дом, но потом большинство наших жильцов переехали в более престижные кварталы, и тут поселились всякие голодранцы!

– Это точно! – горячо поддержал его сторож из парка, бывший вояка с пустым рукавом куртки, приколотым к плечу английской булавкой. – Мы вынуждены жить рядом со шлюхами и бездельниками! У них есть обе руки, но они ни черта не делают! А вот я, месье Плюше, по-прежнему служу родине, хотя пострадал, исполняя свой гражданский долг!

– Ну да, месье Жоблен, почти все поступили так же.

– Ну да, кроме тех, кто ни в армии служить не хочет, ни работать! Мой отец умер, месье Плюше, в сорок три года. Нас у него было пятеро, и без лишней скромности скажу, все выросли порядочными людьми. Теперь такого не бывает…

– Вы правы, месье Жоблен, – согласилась пожилая женщина, дергая таксу за поводок. – Нынче в газетах твердят, что Франции нужны дети. Увы, у меня их нет, зато есть мой Фенуйяр, с ним мне не так одиноко.

– У вас славный пес, – заметил месье Жоблен. – А вот и наша Амеде! Привет, ты принесла мою пенсию?

– Привет честной компании. Нет, Жоблен, я не принесла тебе пенсию, зато у меня есть письмо для вас, мадам Альфонзина.

Мадам Плюше поспешно распечатала конверт, воскликнула «О!», и ее лицо озарила улыбка.

– Это от мадемуазель Иды, она не забыла про нас, Зефирен.

– Фенуйяр, прекрати, глупая собака, ты же удавишься! – закричала пожилая женщина. – Можно мне тоже посмотреть, мадам Плюше?

Обе с восторгом разглядывали программку казино в Сермез-ле-Бен.

– «Мадам Альфонзине Плюше и ее супругу месье Зефирену Плюше на память о гастролях “Ла Маскотт”. С наилучшими пожеланиями», – прочитала вслух счастливая консьержка. – Как это приятно – получить от такой известной певицы подарок! Я вклею эту программку в наш семейный альбом, ладно, Зефирен? Мы обожаем оперетту. А вы, месье Жоблен, любите музыку?

– Только военную!

Виктор решил, что пора вмешаться:

– Добрый вечер, дамы и господа, – сказал он, приблизившись, и посмотрел на мужчину: – Если не ошибаюсь, вы здешний дворник?

Зефирен Плюше окинул его недоверчивым взглядом.

– Ошибаетесь, месье, я – консьерж.

– Прошу меня извинить.

– Ваши извинения приняты. Но впредь не путайте, это разные должности: я отвечаю в этом доме за все. Чем вам помочь?

– Я хотел бы послать букет цветов мадемуазель Иде Бонваль. Она ведь здесь проживает?

– Ее сейчас нет, она на гастролях, за ее квартирой присматривает мадам Плюше.

– А вы не знаете, когда она вернется?

– Вы знакомы с ней лично? – насторожилась Альфонзина Плюше.

– Я имел удовольствие наслаждаться ее пением в салоне у графини де Салиньяк и хотел бы выразить свое восхищение.

– Это очень любезно с вашей стороны, но насчет цветов вам лучше повременить, не то, боюсь, они успеют завянуть. Мадемуазель Бонваль вернется не раньше Рождества.

– Бесконечно вам признателен, мадам. Вам повезло, вы ведь имеете счастье часто видеть такую знаменитость.

Заметив, что Альфонзина Плюше зарделась от удовольствия, Виктор продолжил атаку:

– Полагаю, мадемуазель Бонваль получает много писем от поклонников…

– О, да. Но она дама приличная и не требует, чтобы мы приносили их ей, сама спускается за почтой. Вчера от нее приезжал посыльный, чтобы забрать корреспонденцию. Я все отдала, ведь он показал мне записку, написанную ее рукой. Она собирается пожить за городом у какой-то знатной дамы. Будет там репетировать перед выступлением в Елисейском дворце, а в январе следующего года мадемуазель Бонваль, по слухам, даст сольный концерт в присутствии президента Феликса Фора и его супруги.

– А знатная дама, у которой она поселилась, случайно, не Афродита д’Анжьен, у нее есть поместье недалеко от Домона? – спросил Виктор с деланным равнодушием.

– Альфонзина, ты слишком много болтаешь, – заметил Зефирен Плюше. – Месье, мы не обсуждаем с незнакомыми людьми своих жильцов. Все, что мы можем вам сказать, это что в настоящее время мадемуазель Бонваль находится в Сермез-ле-Бен. Мое почтение.

Виктор приподнял шляпу и снова оседлал велосипед. Миновав дом номер 18, он поехал вдоль длинного здания, на котором висела огромная вывеска:

СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС

Катание на коньках на настоящем льду

Виктор вздрогнул. В голове вертелась какая-то мысль: «Катание на коньках на настоящем льду»! Его осенило: полозья! Он видел полозья коньков в заляпанной кровью сумке, которая валялась на полу в квартире Сюзанны Боске! Сердце у него бешено заколотилось. Он должен быть уверен. Виктор развернулся и поехал в обратную сторону. На тротуаре возле дома номер 24 уже никого не было, за исключением пожилой женщины с таксой.

– Мадам! Простите, еще один маленький вопрос. Вы знакомы с мадемуазель Бонваль?

– Мы живем с ней на одной лестничной клетке.

– Вы не знаете, бывает ли она на катке «Северный полюс»?

– О да, она часто проводит там время. Настоящая королева льда. Фенуйяр, будь умницей, пописай! – обратилась она к собаке, которая обнюхивала фонарный столб. – Меня это всегда удивляло, ведь ей надо беречь свой голос. А зачем вам…

Но Виктор был уже далеко.