Территория войны - Алексей Пронин

– Слушаю, слушаю!

– Так вот, разговоры эти все о деньгах, о нехороших делах, и даже анекдоты они травят друг другу... Очень интересно. Но только очень незаконно. Преступно. Я уж не говорю о правоохранительных органах, а наши журналисты сразу просекут...

– Конкретнее, Соколов!

– Кстати, как там погодка в Атлантике? Ничего? А здесь вчера весь день дождичек шел. Но сегодня солнышко вроде... Так вот, выбирайте. Или я сейчас, пока они еще не разошлись, раздам по компакт-диску с этими разговорчиками каждому желающему. Повторяю, прямо сейчас, через минуту, пока горячо, – и каждому. Или... – Я замолчал.

– Что «или»?

– Или вы разворачиваете свою армию на сто восемьдесят градусов. Назад. За ворота. И генерального директора Глотова – обратно, в том же кресле, в свой кабинет. Печати и ключи – по местам. И извинения за изуродованные ворота. – Теперь молчал тот, а я слушал в трубке волны Атлантики. Но потом я не выдержал и добавил: – Уважаемый яхтсмен, журналисты ждать не будут, они на работе, – где я их буду потом ловить? Мне сейчас нужно отдать им эти диски, пока не разошлись. Решайте скорей! Только уж тогда обратно не торопитесь, плавайте себе по Атлантике на здоровье, можете еще в Тихий океан сходить. Потому что выборы в гордуму для вас состоятся сегодня. И результат я вам скажу по телефону: вас не выбрали. И никогда и никуда больше не выберут. Напрасные только хлопоты с агитацией населения. Об этом я тоже позабочусь.

– Передайте трубку Портному.

– Нет, вы сначала ответьте мне, а потом своему Портному. Повторяю: меня устраивает только возврат на состояние пятницы, на конец рабочего дня. Чтобы никаких решений липовых собраний акционеров и ничего подобного. Снова пятница, и снова Глотов в кабинете. Так?

– Хорошо. Так.

– Слово моряка? Я могу вам верить?

– Можете. А я – вам?

– И вы тоже.

Я сунул мобильник в руки Портного, выскочил из машины и побежал обратно на ступени проходной. Половина толпы уже разбрелась, но несколько, кого я приметил, дождались меня.

– Господа! Сенсация! Ворота сломали по ошибке! Завод этот оказался вовсе не тот, который был им нужен! Представляете! Это не шутка, это – истинная правда. Тело директора сейчас понесут обратно, в его законный кабинет и, возможно, опять в том же кресле. Вы все теперь узнаете от него самого: он очень любит публичные выступления. Я с вами прощаюсь, спасибо всем. Но телефоны ваши у меня тут, – я хлопнул себя по карману, – и я всегда смогу с вами связаться на предмет передачи дисков.

Больше мне тут делать было нечего. Моя работа на этом заводе успешно завершилась. Я честно заработал свой гонорар. Взглянул на часы: пора что-нибудь пожевать, и не спеша направился к своему мотоциклу. Стоящий с ним рядом «Lexus» зловеще чернел стеклами. Как я мог представить, внутри этой штабной машины сейчас разворачивалась операция по отступлению. Их командирам приходилось тяжко: всех назад, с приставами и судьями в придачу, и год тяжелой опасной работы под хвост...

Я уже снял цепь с замком, когда коротко и тревожно укнула полицейская сирена, раздвигая толпу у проходной. Я бросил цепь на седло и подошел ближе. Из полицейской машины озабоченно вышли четверо, но только один из них был в форме. Одного в штатском я узнал сразу – следователь Шаров.

«Его-то какой черт сюда принес!» – успел еще подумать я, как толпа расступилась перед подъехавшей вслед за полицией санитарной «Газелью», именуемой в народе «труповозкой». Я пошел в толпу, там что-то уже знали, это видно было по новому возбуждению на лицах.

– Убили! Убили, весь в крови! – кричала какая-то женщина в рабочей спецовке. – Сказали, лежит на полу, и никто его не трогает, полицейских дожидаются. Наш, наш он, завод-ской! Убили, гады...

«Господи, – подумал я, – только бы не мой паренек в черной бандане! За что мне такой грех на душу!..»