Бехеровка на аперитив - Данил Корецкий

К завтраку я, конечно, опоздал. Свежая и отдохнувшая Галочка с аппетитом доедала фрукты, а Ирина наоборот – выглядела невыспавшейся и вяло ковырялась в белковом омлете. Обе сердечно поздоровались, к тому же, на удивление, мама не выглядела обиженной, и я даже ущипнул себя за руку: уж не перепутал ли я чего? Но тут же заметил на Галочке гранатовый гарнитур, и от сердца отлегло.

На четвертом стуле, который вчера пустовал, сидит изрядно помятый полный мужчина с большой плешью и лицом зануды. Жирные щеки обвисают, как у бульдога, челюсти работают, словно камнедробилка. Он обжирается вареными яйцами, жареным беконом, жареными сосисками – словом, всем, что было представлено на шведском столе.

Здороваться и представляться новый сосед считает излишним, хотя по мере насыщения становится все разговорчивее и осчастливливает нас информацией, что зовут его Павел Маркович, пятнадцать лет назад он переехал из Кукуева в Бостон, а потому стал счастливым, богатым и здоровым. Кислая мина, обтерханный костюм и факт нахождения на курортном лечении наглядно опровергают все его слова. Ирина отворачивается к окну.

– Какие планы, Геннадий Алексеевич? – интересуется Галочка. – Сегодня много процедур?

Деланное безразличие в голосе меня не обманет – я знаю, какая именно процедура ее интересует. Но, увы, работать тоже надо.

– Ни одной. Придется отлучиться по делам.

– И правильно, что уехал, – вещает наш сосед, намазывая маслом и джемом добрый десяток тостов. – У вас дикая преступность, низкий уровень жизни, в подземных переходах нищие просят милостыню…

– А вы приезжали в Россию за эти пятнадцать лет? – спрашивает Ирина.

– Нет, конечно! Что, мне жить надоело? Люди рассказывают, и по телевизору… Да и здесь тоже все не как у людей… Поселили в комнату: двести двадцать два! У нас, в Америке, все неприятные номера убирают – ни тринадцатого этажа не найдете, ни тринадцатой комнаты…

Он опять набивает полный рот.

За соседним столиком вчерашняя плотненькая блондинка мило воркует с огромным брюнетом явно кавказского вида. Значит, нашла зарядное устройство, и разъём, судя по её счастливому виду, вполне подошёл. Брюнет встает, наводит фотоаппарат, она, кокетливо оттопыривая мизинец, подносит ко рту чашечку с кофе. Полная идиллия!

Блиц! – мигает белая молния вспышки. Павел Маркович вздрагивает.

– Будьте осторожны! – шепотом говорю я.

– А что такое? – счастливчик, богач и здоровяк насторожился.

– Ничего особенного. Но если этот снимок отошлют в посольство Соединенных Штатов, боюсь, у вас будут неприятности…

– Почему?!

– Да потому, что вы производите впечатление голодного человека. Получается, что в Штатах вас не кормят, и только в Чехии вы отъедаетесь. В стране, которая еще вчера была коммунистической! Если фото попадет в газеты, престиж Америки пострадает. А виноватым назначат вас!

– Это провокация. – Павел Маркович резко отодвигает тарелку. – Я хорошо питаюсь в Америке. И у меня нет никаких жалоб! Просто я люблю поесть…

– Конечно, конечно, я вас понимаю… Только лучше не попадать в кадр. Все могут извратить и использовать против вас!

– Да, это они могут. Спасибо за предупреждение. Собственно, я уже наелся. Хотите докушать?

– Благодарю, я сыт.

– Как спалось, Геннадий? – поворачивается ко мне Ирина. Она улыбается и переглядывается с дочерью. Галочка удерживает на хорошеньком личике серьезное выражение, но уголки пухлых губок рвутся кверху.

– Замечательно. А вам?

– Не могу похвастать тем же. – Она лукаво улыбается и зевает, прикрывая рот ладошкой. – Днем наверстаю. После ванн хорошо спится…

Галина ноготком интимно царапает мне кисть.

– Можно, я поеду с тобой?

– Куда?

– Ну, по твоим делам…

– Нет, девочка, извини. Бизнес нельзя смешивать с отдыхом. – Я встаю и откланиваюсь.