Это смертное тело - Элизабет Джордж

Живописный цветочный рынок знаменитой Элизы Дулитл давно ушел в прошлое. Нынешний Ковент-Гарден представлял собой ночной кошмар глобализации: там продавалось все, что обычно желают купить туристы, и ничего из того, что хотел бы приобрести живущий неподалеку разумный человек. Жители пригородов, работающие в этих местах днем, без сомнения, ходили в здешние пабы и рестораны и покупали продукты в здешних ларьках и магазинах, но лондонцы посещали эти заведения лишь затем, чтобы приобрести то, чего в другом месте не купишь.

В этот разряд входила и табачная лавка, где, согласно отчету Барбары Хейверс, Сидни Сент-Джеймс впервые увидела Джемайму Хастингс. Они нашли это заведение в южном конце рынка, протолкавшись через толпу, в которой собрались уличные актеры всех родов: кто-то искусно изображал статую на Лонг-Акре, кто-то выступал в роли волшебника, были здесь и циркачи на одноколесных велосипедах, и два человека-оркестра, и еще один, играющий на воздушной электрогитаре. Конкурируя в борьбе за денежное пожертвование, они занимали любой свободный пятачок земли, не занятый киосками, столами, стульями и людьми, поедающими эскимо, картофель в мундире и фалафель.[30]Здесь ужасно понравилось бы близнецам, подумала Изабелла, а она с криком убежала бы отсюда в ближайшее уединенное место, каковым, скорее всего, была церковь в юго-западном конце рынка.

В магазинах внутренних дворов дело обстояло чуть лучше: цены здесь были умеренно высокими, что отпугивало толпы вездесущих подростков и туристов в спортивной обуви. Качество обслуживания тоже было получше. На нижних этажах магазинов размещались рестораны с вынесенными на улицу столиками, скрипач средних лет играл под аккомпанемент бумбокса.

В витрине табачной лавки висела вывеска «Сигары и табак», а возле двери стояла традиционная деревянная фигура шотландца в килте и с табакеркой в руке. На деревянных щитах, приставленных к стене возле двери и под витриной, рекламировались эксклюзивные сорта табака и фирменные товары дня — сегодня это была «Лараньяга петит корона».[31]

В помещении лавки не смогло бы одновременно уместиться и пять человек. Воздух был насыщен табачным ароматом, в дубовой витрине выставлены трубки и принадлежности для курения сигар, в запертых дубовых ящиках со стеклянными дверцами лежали сигары, а в маленьком служебном помещении позади прилавка стояли десятки стеклянных канистр, наполненных табаком. К канистрам были приклеены ярлыки с обозначением разных запахов и вкусов. Дубовая витрина служила и в качестве прилавка, на ней стояли электронные весы, касса и еще один маленький, запертый на замок ящик с сигарами. Продавец за прилавком рассчитывался с женщиной, купившей сигариллы.

— Одну минуту, мои дорогие, — выкрикнул он певучим голосом денди начала прошлого века.

Голос этот совершенно не совпадал с возрастом и внешностью продавца. Он выглядел не старше двадцати одного года, и, хотя был одет в аккуратный летний костюм, в ушах у него были тоннели,[32]которые, судя по всему, он долго носил. На его мочки страшно было смотреть — так расширились в них отверстия. Во время разговора с Изабеллой и Линли он постоянно втыкал мизинец в эти дырки. Изабелле было так тошно, что она боялась упасть в обморок.

— Итак. Да, да, да? — пропел он счастливым голосом, когда покупательница вышла из лавки со своими сигариллами. — Чем могу помочь? Сигары? Сигариллы? Табак? Жевательный табак? Что угодно?

— Разговор, — сказала Изабелла. — Полиция, — прибавила она и показала свое удостоверение.

Линли сделал то же самое.

— Сгораю от нетерпения! — воскликнул молодой человек.

Он назвал свое имя — Джейсон Друтер — и сообщил, что его отец — владелец лавки. Как и его дед и прадед. «То, чего мы не знаем о табаке, и знать не надо». Сам он новичок в бизнесе и, прежде чем «вступить в ряды трудящихся», получил диплом маркетолога. Он хочет расширить бизнес, но отец не соглашается. «Небеса не позволяют нам инвестировать капитал в то, что не дает абсолютной гарантии, — прибавил он и драматически содрогнулся. — Ну а теперь…» Он развел руками (Изабелла обратила внимание на его пальцы, белые и гладкие и, похоже, хорошо знакомые с маникюром) и приготовился отвечать на их вопросы. Линли стоял чуть позади Изабеллы, предоставляя ей возможность начать разговор. Ей это понравилось.

— Джемайма Хастингс, — начала она. — Думаю, вы ее знаете?

— Конечно, — ответил Джейсон, протянув второй слог. Он сказал, что не прочь поговорить о милой Джемайме, потому что из-за нее он практически не выходит из лавки. — Где, кстати, сейчас негодная девчонка?

Изабелла сказала ему, что «негодная девчонка» умерла.

У парня отвалилась челюсть. Он с трудом закрыл рот.

— Боже! — воскликнул он. — Что-то связанное с транспортом? Ее сбила машина? Неужели еще один террористический акт?

— Ее убили, мистер Друтер, — спокойно сказал Линли.

Джейсон вскинул брови и просунул мизинец в мочку.

— В Абни-Парке, — прибавила Изабелла. — Об этом писали в газетах. Вы читаете газеты, мистер Друтер?

— Боже, нет! Ни таблоиды, ни другие газеты и уж, конечно, не смотрю телевизор и не слушаю радио. Предпочитаю жить в своем воздушном замке. Все остальное вгоняет меня в такую депрессию, что наутро я не могу встать с кровати, и единственное, что хоть немного меня радует, — это мамино печенье с имбирем. Хотя когда я слишком им увлекаюсь, то набираю вес, одежда становится мне тесна и приходится покупать другую. Ну, вы понимаете? Абни-Парк? Кладбище? Где это?

— В Северном Лондоне.

— В Северном Лондоне? — произнес он таким тоном, словно это место находилось в другой галактике. — Боже, что она там делала? Может, на нее напали? Похитили? Ее не… С ней там сделали что-то страшное?

Изабелла подумала что вскрытие сонной артерии можно назвать страшным действием, хотя и понимала, что это не то, что имел в виду Джейсон.

— На настоящий момент скажем просто: убита. Вы хорошо знали Джемайму?

Выяснилось, что не слишком хорошо. Джейсон говорил с Джемаймой по телефону, но видел ее всего два раза, поскольку работали они в разные смены. Он знал ее больше по этим штукам, а не по личному общению. «Эти штуки» оказались небольшой стопкой почтовых открыток. Джейсон вынул их из ящичка у кассы, всего числом восемь. На открытках был портрет Джемаймы, сделанный Деборой Сент-Джеймс. Открытками, как и другими фотографиями из Национальной портретной галереи, торговали в магазине подарков. На лицевой стороне кто-то вывел черным маркером: «Вы видели эту женщину?», с обратной стороны был написан номер телефона и два слова: «Позвоните, пожалуйста».