Волка - убить - Рут Ренделл

— Слушайте, Дрейтон, — сказал Уэксфорд, — никто не думает, будто вы действительно что-то обещали этой девушке. Я знаю, вы на такое не способны. Но в общем и целом это… дурно пахнет.

Ответом ему была тусклая улыбка. Вполне под стать шутке.

— Пахнет продажностью, — сказал Дрейтон. Его голос был ещё холоднее, чем улыбка. В кабинете все ещё витал дух французских духов, похожий на аромат букета, который ставят на стол судей, чтобы уберечь их от порчи.

— К сожалению, все мы должны быть безупречны.

Что тут ещё сказать? Уэксфорд вспомнил заготовленную заранее напыщенную проповедь, и ему стало тошно.

— Боже мой, Марк! — вскричал он, обходя вокруг стола и останавливаясь перед Дрейтоном. — Почему вы не могли внять моим намекам и оставить её, когда я предупреждал? Вы её знаете. Она же разговаривала с вами. Или вы не смогли сложить два и два? Алиби, которое она обеспечила Кэркпатрику, на самом деле было алиби для неё самой! Она видела его в восемь, а не в девять тридцать.

Дрейтон кивнул, его губы сжались. Под ногами Уэксфорда захрустели осколки.

— Она ехала к Руби, когда видела его. Энсти был с ней, только Кэркпатрик не заметил этого. Гровер сказал, что она ходила в магазин во вторник днем. На самом деле днем она ходила стирать белье.

— Я начинал догадываться, — прошептал Дрейтон.

— И не сказали ни слова?

— У меня просто было ощущение неловкости, будто что-то не так.

Уэксфорд стиснул зубы. Он задыхался от злости. Во многом он был виноват сам: не одобряя любовных похождений Дрейтона, старший инспектор, тем не менее, романтизировал его и тайно восхищался им.

— Вы околачивались у Гроверов бог знает, сколько, и все это время тело лежало в гараже. Вы знали её, знали слишком хорошо, — он повысил голос, надеясь разбудить чувства Дрейтона. — Разве не естественно полюбопытствовать, с кем она дружила до вас? У них целый месяц жил человек, невысокий и темноволосый, который исчез в ночь убийства. Разве вы не могли сообщить об этом нам?

— Я не знал, — сказал Дрейтон. — Я не хотел знать.

— Вы обязаны хотеть знать, Марк, — устало сказал Уэксфорд. — Это первое правило игры.

Он забыл, что значит быть влюбленным, но вспомнил освещенное окно, смотревшую из него девушку и стоявшего за ней в темноте мужчину. С болью в сердце он понял, что страсть и печаль могли сосуществовать, ломать человека и в то же время не оставлять никакой печати на лице. У старшего инспектора не было сына, но время от времени каждый мужчина чувствует себя отцом другого мужчины.

— Я бы на вашем месте уехал отсюда. Вам нет нужды появляться в суде. Все забудется, поверьте.

— Как она это сделала? — тихо спросил Дрейтон.

— Энсти прижал нож к её горлу, надеясь, что страсть и его собственная неотразимость заставят её молчать. Но не вышло. Линда вырвала у Энсти нож и пронзила ему легкое.

— Он был мертв, когда они вернулись домой?

— Не знаю. Думаю, она тоже не знает. Вероятно, это останется тайной. Линда бросила его в машине и поднялась наверх, к отцу. На другой день она не смогла пойти в гараж, и я её понимаю. Отцу машина понадобилась бы ещё нескоро, значит, и Энсти нашли бы не сразу. А Линда надеялась на чудо. Думаю, этим чудом она считала вас. Вы должны были помочь ей спрятать тело. Но мы опередили её.

— Она уже приготовила для меня ключи от машины, — Дрейтон потупил взор и почти шептал.

— Приди мы получасом раньше, все было бы иначе, Дрейтон.

Констебль вскинул голову.

— Я никогда не поступил бы так.

— Даже если бы это привело к разрыву? Нет, я уверен, не поступили бы, — Уэксфорд откашлялся. — Что вы намерены делать теперь?

— Я не пропаду, — сказал Дрейтон. Он шагнул к двери. Осколок хрустнул под его ногой. — Вы разбили свое украшение. — Вежливо проговорил бывший констебль. — Мне очень жаль.

В коридоре он надел свое байковое пальто и накинул капюшон, став похожим на средневекового оруженосца, потерявшего меч и решившего, что крестовый поход — пустая трата времени. Он пожелал доброй ночи сержанту Кэму, который знал лишь, что Дрейтон угодил в какую-то переделку, потом вышел в дождь и отправился к своему жилищу. Он мог бы обойти лавку Гровера стороной, сделав небольшой крюк, но не захотел. Дом был погружен во мрак, словно его бросили, и булыжники на дорожке напоминали мокрый пол пещеры.