Семь пятниц на неделе - Татьяна Луганцева

– Только ты прямо сегодня поговори, а то что-то беспокоюсь я, – все-таки попросил его начальник, – словно предчувствую следующее покушение.

– Вот уж этого нам не надо!

Дебрен не мог остановиться – все смеялся и смеялся. Они с Вилли обедали на летней террасе одного из ресторанов.

– Ты сам купил все билеты в театр? Ну ты и театрал!

– Не все, половину. Вторую половину приобрели мои знакомые и…

– Твои знакомые? – снова покатился со смеха Дебрен. – Ты их просил? Заставлял? Шантажировал?

– Хватит ржать!

– Ладно, извини. Я тогда тоже пригоню своих ребят.

– Вот! Главное, чтобы театр заполнился. Чтобы появилась атмосфера. И был обязательно аншлаг. Я обещал это Груне. – Вилли укоризненно покачал головой, потому что его друг явно опять собрался расхохотаться.

– Ладно, ладно, все, – поднял вверх руки, как бы сдаваясь, комиссар. – Сказал же, зал будет полон, помогу своими молодцами. Пусть твои артисты готовятся.

– Они готовы. Похоже, как приехали, так и готовы… всегда готовы… – мрачно произнес Вилли, допивая кофе.

Дебрен решил, что наступил подходящий момент поговорить с Вилли о том, о чем его просил шеф. И нарвался на точно такую же реакцию – на категорический отказ.

– Тебя подвезти? – спросил Вилли у Дебрена в конце разговора.

– Давай к турфирме. С женой и детьми в Париж на отдых собрались! – Листовец вздохнул.

– Поздравляю. Знаю, ты давно об этом мечтал. – Вилли тронул с места свой белый «Мерседес». – Смотри же, и здесь уже пробки! Попробую в объезд…

После получасового кружения по Будапешту Вилли все-таки довез своего товарища до офиса нужной туристической фирмы.

– Пока, встретимся на спектакле. Приходи с женой!

– Попробую уговорить.

Дебрен с прищуром посмотрел вслед «Мерседесу» и усмехнулся: «Все-таки шеф у меня хитер. Знал ведь, старый чертяка, что и мне не удастся уговорить Вилли на охрану, поэтому установил за ним слежку, не спросясь. Всю дорогу за нами ехал этот старенький «БМВ». Молодец, шеф, ничего не скажешь! А Вилли всегда погружен в себя, рассеян в силу своей творческой специальности, не поймет, что за ним присматривают. Значит, не будет нервничать и возмущаться, а полиции будет спокойнее». Последующие два часа Дебрен полностью посвятил туристическому агенту. Буквально вынул из милой девушки душу, но взял-таки путевки со скидками для детей в четырехзвездочный отель, но с бассейном – опять же для детей. Время уже поджимало, и комиссар прямиком направился на остров, к старому зданию русского театра, раз уж он обещал. Не могло не порадовать количество подошедшего народа. На его звонок ребята из участка отреагировали адекватно и все приехали. Правда, на их лицах читалось примерно следующее: «На хрена нам это надо? Спектакль-то на русском, а мы его не знаем и ничего не поймем…»

– Ради уважения к Вилли, – пояснил им Дебрен. – И…

– Что?

– Чтобы никто не заснул!

– Ты требуешь почти подвига! – хором ответили ребята, но пообещали.

– С меня пиво всем! После… – подбодрил их комиссар.

– Тогда другой разговор. А нельзя прямо сейчас? – хоть немного развеселились ребята.

– Я сказал – после. Вы не видели Вилли? – спросил Дебрен.

– Нет, не видели, что странно. Зато тут ходит разряженным петухом один тип из России и всем сообщает, что он теперь владелец этого театра и режиссер спектакля, который мы будем смотреть.

– Его зовут Эдуард, – догадался Дебрен, приглашая всех в зал, так как уже стали впускать зрителей.

– А вот и я! – хлопнул его по спине шеф Карлос.

– И ты здесь? – удивился Дебрен.

– А что ж, мне отделяться от коллектива? Вечер выдался свободный. Да и тебя хотел увидеть…

– Давно не виделись, – хмыкнул Дебрен.

– И заодно спросить, поговорил ли с Вилли. Кстати, где он?

– Не знаю, сам его ищу. Обязательно должен быть здесь… Я ему сейчас позвоню, пока не начался спектакль… Странно, недоступен.

– Что-то мне неспокойно, – почесал затылок шеф. – Говорю же, у меня какое-то неприятное чувство. Меня из управления заранее предупредили, что голову снесут, если еще что-то случится.

– Да ладно тебе… Сам же знаешь, волноваться нечего. Когда я видел его в последний раз, за Вилли следовал автомобиль со слежкой. Думаю, что, если бы что-то случилось, тебе бы уже сообщили…

Тут к мужчинам присоединилась Лора в красивом черном платье. Ее глаза искрились, она уже поделилась со знакомыми ей женщинами новостью, что скоро летит в Париж. По всему было видно – супруга комиссара находится в предвкушении развлечений.

– А тут очень неплохой зал, любимый. Здравствуйте, Карлос.

– Лора, ты великолепна! Я, пожалуй, накажу твоего мужа за то, что он так редко выводит такую красавицу в свет! – галантно поцеловал ей руку начальник участка.

– А это и от вас зависит, дорогой мой, – кокетливо улыбнулась Лора. – Мы отпуск-то выпросили впервые за долгое время!

– Ты же знаешь, твой муж незаменим.

Они уселись в бархатные кресла и погрузились в ожидание, которым был просто пропитан воздух театра перед началом действа. Люди спешно обменивались последними новостями, понимая, что разговор должен будет прекратиться после третьего звонка. Зрители, идя на спектакль, принарядились, а старинный театр с уютным залом настроил всех на нужную волну. Дебрен чуть не свернул себе шею, высматривая Вилли, но так и не нашел. Зато заметил в первом ряду очень эффектную брюнетку с красивой прической и породистым лицом. В глазах ее сквозило странное выражение – предвкушение чего-то… чего-то этакого. Комиссар узнал ее, так как уже видел, – Татьяна Ветрова, русская актриса. Только непонятно, почему она сидит в зале, а не находится за кулисами. Но времени размышлять на эту тему не было, в зале погас свет, и начался спектакль. Воцарилась уважительная тишина.

На сцене показалась очень красивая молодая актриса в платье, стилизованном под девятнадцатый век, которое смотрелось на ней как седло на корове. То есть совершенно современная внешность, особенно сильно накрашенное лицо с натянутой от ботокса и гиалуроновой кислоты кожей и жеманные жесты никак не сочетались с одеждой и прической. Сразу чувствовалось несоответствие. Актриса принимала заученные позы, которые, по всей видимости, долго репетировала перед зеркалом и которые должны были выгодно подчеркивать ее фигуру, что выглядело очень неестественно и вульгарно. Вообще слово «вульгарно» было первым приходившим на ум при виде этой актрисы и ее игры, вернее – чистого жеманства. А вот партнер ее, мужчина в возрасте, поразил собравшихся тем, что все произносимые монологи обращал только к сидящей в первом ряду даме, явно не являвшейся участницей спектакля. Мало того – он и диалоги, что его герой должен был бы вести с молодой героиней, как бы вел с той же красивой брюнеткой в возрасте, находившейся в зрительном зале. Люди не понимали, почему так происходит. Потом решили, что такова задумка режиссера. Но молодая актриса выдала выражением своего лица – нет, это не было запланировано. А еще она начала громче говорить, фактически истерить, становиться на пути следования взглядов пожилого артиста на даму в первом ряду, то есть спиной к залу. Татьяна же сидела совершенно безмолвно с блаженной улыбкой на лице, принимая тем не менее участие в спектакле, пусть и пассивное.