Блондинка за левым углом - Галина Куликова

Лайма отщипнула кусочек котлеты и взяла его на изготовку.Потом сбросила локтем со стола пачку сигарет и обольстительно улыбнулась вялому«завскладом»:

— Извините, вы не поднимете, а то мне не совсем удобно…

Тот промычал что-то утвердительное и полез под стол. Когдаон из-под него вынырнул, дело было сделано. Теперь оставалось только ждать.Лайма откинулась на спинку стула и стала смотреть, как бедолага жует —размеренно, словно корова жвачку. Смотрел он прямо в стол, причем совершеннобессмысленным взором.

В это время у Лаймы в сумочке зазвонил мобильный телефон.Шаталов! Ей так хотелось услышать его голос. И по этому голосу понять — необиделся ли он на нее? Однако ни одного слова она не разобрала — в залеоказалось слишком шумно. Лайма решила выйти на минутку, но, пока бежала квыходу, Шаталов уже отключился. Она принялась набирать его номер — он былзанят. Она подождала — он не перезвонил.

Пришлось возвращаться обратно несолоно хлебавши. По дороге кстолику она не отрывала взгляда от лысой головы соседа. Вдруг ей показалось,что голова стала все больше и больше клониться вниз. Она ускорила шаг и былауже у цели, когда сосед упал лицом прямо в тарелку с недоеденными котлетами, аправая его рука, судорожно сжимая нож, безвольно повисла вдоль худогоскрюченного туловища.

Вместо того чтобы звать врача и милицию, как оназапланировала, Лайма потеряла над собой контроль. Развернулась на каблуках ибросилась наутек. Добежала до машины, рыбкой кинулась на сиденье и дала погазам.

Марш-бросок ее не остался незамеченным — администраторподозвал новенького и сурово спросил:

— В чем дело, Павел? Ваша клиентка только что в слезахвыбежала из зала! Я вас брал с испытательным сроком, и вы обещали…

— Ради бога, Анатолий Сергеевич, я тут при чем? Сначалаона придиралась, что таблички с именем нет, потом салат просила заменить, я изаменил. Может, у нее случилось чего, я видел, она по телефону выходилаговорить. Вернется, наверное.

— Она расплатилась?

— Не знаю, счет я не выписывал… Наверное, на столикеденьги оставила, пойду посмотрю.

Администратор отправился следом, контролировать ситуацию.Постоянные клиенты — это, конечно, почетные гости, но убегать, нерасплатившись, даже им не рекомендуется.

На столике денег не оказалось, только распечатанная пачкасигарет и зажигалка.

Зато там лежал, лицом в тарелке, второй клиент официантаПаши.

— Ладно, появится еще, вроде бы приличнаяженщина, — процедил администратор. — А что с этим? — указал онцарственной рукой на оранжевую рубаху. — Напился или умер?

Окончательно растерявший свое хамство Павел растеряннопожимал плечами:

— Не знаю, спиртного они не заказывали…

— Кто — они?

— Ну, он. Суп ел, котлеты…Может быть, сердце, приступ?

Администратор взялся за оранжевое плечо и легонько потрясмужчину, отчего тот чуть не соскользнул на пол. Паша решил пощупать ему пульс,и пульс обнаружился. Воодушевившись, официант сбегал на кухню, где одолжил удевчонок маленькое зеркальце. Затем, взяв клиента за остатки волос, приподнялему голову и поднес зеркальце к перемазанному лицу. Зеркальце затуманилось, иобрадованный Паша бросил голову обратно в тарелку. Клиент тут же встрепенулся ирезко выпрямился на стуле. С его щек стекал кетчуп. Увидев, что стал центромповышенного внимания, мужчина извиняющимся тоном забормотал:

— Трое суток, понимаете, спать не давали. Вагонплацкартный, женщина ехала, у нее близнецы, тройня, грудные… Пока одногопокормит, двое орут. Трое суток…

Тут мужчина покачнулся и снова чуть было не упал. Но Лайма,к сожалению, этого уже не видела и не слышала.