Поэт - Майкл Коннелли

— Да-а, да. Продолжай.

— "Полиция заявила, что Бледшоу пошел еще дальше: он прострелил мертвому Маккэффри ногу. После этого Бледшоу велел Сюзанне позвонить по 911, а сам покинул место происшествия, позже изобразив изумление в ответ на информацию о гибели своего напарника. Считается, что Маккэффри сначала выстрелил в пол и лишь после этого вложил ствол пистолета себе в рот, чтобы произвести второй, ставший смертельным, выстрел.

Следствие пришло к выводу, что Бледшоу попытался представить эту смерть убийством из-за того, что в последнем случае жена Маккэффри, Сюзанна, могла претендовать на значительные выплаты по страхованию жизни и здоровья супруга, а также на увеличенную пенсию.

Схема, построенная Бледшоу, вышла наружу во время допроса Сюзанны Маккэффри относительно всех обстоятельств дня, когда умер ее муж. Она случайно проговорилась, что наблюдала за действиями Бледшоу". Я читаю не слишком быстро? Ты записываешь?

— Все в порядке. Продолжай.

— Ладно, слушай дальше: "Бледшоу отверг какое бы то ни было участие в создании ложной схемы событий и также отказался от любых свидетельств в свою пользу на слушаниях в Совете по правам служащих департамента полиции. Джерри Либлинг, коллега Бледшоу и его защитник на слушаниях, заявил, что тот поступил как человек, лояльный по отношению к своему напарнику.

Вот что сказал нам Либлинг: «Все, что он сделал, — попытался как-то облегчить жизнь вдове своего товарища. Что касается чиновников из департамента, то они явно зашли дальше, чем следовало. В итоге детектив Бледшоу потерял работу, карьеру, средства к существованию. Знаете, о чем это говорит остальным сотрудникам?»

Другие офицеры полиции, с которыми корреспонденты встречались в понедельник, выразили те же чувства. В то же время высокопоставленные руководители департамента заявляют, что обошлись с Бледшоу достаточно гуманно, и цитируют свое решение не возбуждать уголовное дело против Бледшоу и Сюзанны Маккэффри, называя это выражением сочувствия. Маккэффри и Бледшоу были напарниками семь лет и расследовали ряд громких убийств, произошедших за это время в городе. Одно из расследований, как считают, частично связано со смертью самого Маккэффри.

Полиция заявила, что депрессивное состояние детектива объяснялось его неудачей в расследовании дела об убийстве Поли Амхерст, учительницы начальных классов, похищенной из кампуса в частной школе Хопкинса, тело которой обнаружили изуродованным. Считают, что извращенная жестокость, с которой расчленили тело женщины, постепенно привела детектива к мысли расстаться с жизнью. К тому же у Маккэффри были проблемы со спиртным.

«Полиция лишилась не одного детектива, — сказал Либлинг на слушаниях в понедельник, — она потеряла двух своих лучших следователей. Теперь им не найти таких парней, какими были Маккэффри и Бледшоу. Департамент высек сам себя»". Джек, это все.

— Отлично. Гм... думаю, придется тебе отправить статью в мой электронный ящик. Компьютер здесь, со мной, так что сообщение получу быстро.

— Договорились. Что делаем с остальными данными?

— Если не трудно, вернись, пожалуйста, к заголовкам. Есть ли среди них упоминания о деле Маккэффри или это публикации о разных делах?

С полминуты она просматривала тексты.

— Кажется, здесь лишь статьи о расследованиях. Немного по теме «школьный учитель». И совсем ничего про самоубийства. Кстати, причина, по которой только что прочитанный текст не попал в прошлый поиск, в том, что в описании статьи не оказалось слова «самоубийство». А я ввела его в том запросе как ключ.

Это я уже понял. Статьи про школьного учителя пришлось также бросить в почту. Сказав Лори спасибо, я попрощался и повесил трубку.

* * *

Набрав номер бюро детективов полиции Балтимора, я попросил к телефону Джерри Либлинга.

— Либлинг, слушаю.

— Детектив Либлинг, меня зовут Джек Макэвой, и я полагаю, вы можете мне помочь. Мне необходимо найти Дана Бледшоу.

— По какому вопросу?

— Хотелось бы обсудить это с ним.

— Извините, но у меня еще один звонок, так что ничем помочь не могу.

— Послушайте, я знаю о том, что он пытался сделать для Маккэффри. И знаю кое-что, способное ему помочь. Это действительно все, что я могу рассказать сейчас. Не поможете мне, значит, не поможете и Бледшоу. Если хотите, могу оставить свой номер. Почему бы не созвониться и не передать ему эти слова? Пусть решает сам.

Долгое молчание на том конце провода, слишком долгое. Я уже подумал, что говорил в пустоту.

— Алло?

— Да. Я здесь. Знаете, если Дан захочет с вами говорить, он будет говорить. Просто позвоните ему. Номер есть в книге.

— В телефонной книге?

— Правильно. Извините, у меня дела.

Он повесил трубку. Глупейшее положение. Даже не подумал о такой возможности. Потому что не слышал ни об одном полицейском, номер которого значился бы в книге. Связавшись со справочной Балтимора, я назвал оператору имя бывшего детектива.

— У меня нет записей по Даниелу Бледшоу, но есть две компании — «Страхование Бледшоу» и «Расследования Бледшоу».

— Ладно, давайте то, что есть.

— Здесь две разные записи, разные телефоны и один и тот же адрес — Феллс-Пойнт.

Получив телефон, я набрал номер фирмы, занимавшейся расследованиями. Ответила женщина:

— "Расследования Бледшоу". Слушаю вас.

— Здравствуйте, могу ли я поговорить с Даном?

— Простите, сейчас он временно недоступен.

— Не знаете, можно ли застать его в течение дня?

— Он и сейчас где-то здесь. Его местный телефон на линии, да только он чем-то занят. Когда Дан вне офиса, ему звонят по прямому. Так что шеф точно в офисе, но я не в курсе дел и не знаю, как долго он здесь задержится.

Феллс-Пойнт оказался полосой земли, вытянувшейся к западу от внутреннего порта Балтимора. Магазины для заезжих туристов и отели отступили, давая место более традиционным заведениям — барам и небольшим лавчонкам, потом им на смену пришли старые кирпичные строения и трущобы Маленькой Италии. Местами выбитый асфальт обнажал брусчатку, а ветер приносил не то запах моря, не то аромат сахарного завода, располагавшегося по другую сторону, у входа в бухту.

«Страхование Бледшоу» и «Расследования Бледшоу» располагались в одноэтажном кирпичном здании на перекрестке улиц Каролина и Флит. Стрелки показывали час с минутами.

На двери небольшого, обращенного на улицу офиса висела табличка с изображением часов, на которых стрелки передвигались вручную, и подписью «Буду на месте в...». Стрелка уперлась точно в час дня. Посмотрев вокруг, я не обнаружил никого, кто торопился бы исполнить обещание и вернуться на место к указанному сроку. Пойти было некуда.

Прогулявшись до магазина на Флит-стрит, я купил кока-колу и вернулся к своей машине. С водительского сиденья отлично просматривалась дверь офиса. Так я просидел минут двадцать, пока не увидел мужчину средних лет, темноволосого, без намека на седину, но с уже наметившимся животиком. Прихрамывая, человек направлялся к двери офиса.