Прощай, красавица - Рэймонд Чандлер

– Доктор Сондерборг?

Рэнделл развел руками:

– Весь дом пуст. Туда потихоньку отправились люди из окружной прокуратуры. Не уведомляя полицию Бэй-Сити. Дом заперт. Они, разумеется, проникли внутрь. Кто-то второпях пытался уничтожить все следы, но отпечатки пальцев сохранились – и немало. Чтобы разобраться с ними, потребуется неделя. Сейчас идет работа над встроенным сейфом. Возможно, там хранились наркотики – и прочее. Думаю, этот Сондерборг уже попадался, не здесь, где-нибудь в другом месте, за аборты, или лечение огнестрельных ран, или изменение рисунка кожи на пальцах, или противозаконное использование наркотиков. Если его преступление попадет под федеральную юрисдикцию, нам это будет очень на руку.

– Он назвался врачом, – сказал я.

Рэнделл пожал плечами:

– Может, в прошлом он врач. Может, именует себя так с полным правом, поскольку ни разу не был осужден. Один тип сейчас занимается врачебной деятельностью неподалеку от Палм-Спрингса, хотя его пять лет назад судили в Голливуде за торговлю наркотиками. Он был явно виновен – но вмешались покровители. Его оправдали. Еще вопросы есть?

– Что вам известно о Брюнете – если это не секрет?

– Брюнет – игрок. Он делает большие деньги. Не привлекая к себе особого внимания.

– Хорошо, – сказал я и поднялся. – Все это звучит убедительно. Однако нисколько не приближает нас к шайке, убившей Марриотта.

– Я не вправе рассказывать вам все, Марло.

– Я этого и не жду. Между прочим, Джесси Флориан сказала мне – при второй встрече, – что была служанкой в семье Марриотта, потому он и посылал ей деньги. Это чем-нибудь подтверждается?

– Да. Письмами в его сейфе, где она благодарит его и утверждает то же самое. – Казалось, Рэнделл вот-вот выйдет из себя. – Ну а теперь, черт возьми, может, все-таки отправитесь домой и перестанете соваться не в свои дела?

– Очень мило с его стороны так бережно относиться к письмам, не правда ли?

Рэнделл вскинул глаза так, что взгляд их остановился на моем лбу. Потом чуть опустил веки. Так он смотрел на меня долгих десять секунд. Потом улыбнулся. В тот день он улыбался слишком часто. Израсходовал недельный запас улыбок.

– У меня есть теория на этот счет, – сказал он. – Шаткая, но основанная на свойствах человеческой натуры. Марриотт был шантажистом и не чувствовал себя в безопасности. Каждый проходимец в известной мере азартный игрок, каждый игрок в известной мере суеверен. Мне кажется, Джесси Флориан была его талисманом. Пока он заботился о ней, с ним ничего не должно было случиться.

Я оглянулся и посмотрел на жука с розовой головкой. Он уже побывал в двух углах комнаты и теперь с безутешным видом направлялся к третьему. Я взял его, посадил на платок и отнес снова на стол.

– Посмотрите, – сказал я. – Ваш кабинет расположен на восемнадцатом этаже. И этот жучок вскарабкался сюда лишь затем, чтобы обрести друга. В моем лице. Это мой талисман.

Я бережно завернул жука в платок и сунул в карман пиджака.

Рэнделл вытаращил глаза, пошевелил губами, но не произнес ни слова.

– Интересно, чьим талисманом был Марриотт, – сказал я.

– Не вашим, приятель.

Голос Рэнделла звучал язвительно – враждебно-язвительно.

– Может быть, и не вашим.

Мой голос был обычным. Я вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Спустившись на скоростном лифте, я вышел на крыльцо муниципалитета, прошагал вниз к цветочным клумбам и осторожно посадил жука под куст.

В такси по дороге домой я размышлял, сколько ему потребуется времени, чтобы снова взобраться в отдел расследования убийств.

Я вывел свою машину из гаража, расположенного за домом, пообедал в Голливуде и отправился в Бэй-Сити. Был прекрасный солнечный нежаркий день. С бульвара Аргуэлло я свернул на Третью стрит и подкатил к зданию муниципалитета.