Дилетанты - Дональд Гамильтон

- Вот видишь? - сказала Либби. - Что я говорила?

- Говори дальше. Кто там был еще?

- Тут целый караван, милый, - сказала Либби. - Есть еще парочка, постарше, в большой машине.

- Случайно не "линкольн"? - поинтересовался я, вспомнив большой автомобиль, который попался мне на шоссе за Хейнсом. Похоже, убедившись, что я еду в нужном направлении, эта парочка отправилась на розыски фургона. Судя по событиям сегодняшнего утра, их поиски увенчались успехом.

- Да, - ответила Либби. - Они в "линкольне". А потом еще едет такой фургончик, в котором доставляют всякие товары. Там за рулем самый главный, который всем отдает приказы, его зовут мистер Вуд.

- Мистер Вуд? - как ни в чем не бывало переспросил я, пытаясь понять, живы ли ребята в фургоне и если да, то сколько еще им осталось жить. Ладно, во всяком случае, это были ребята не моей команды. - И как же выглядит этот самый мистер Вуд? - спросил я свою связанную подругу.

Да, что-то он действовал очень уж прямолинейно. То ли Хольц глуп, то ли слишком нагл. Неужели он считает, что в этой глуши нет никого, кто бы знал, что по-немецки "хольц", а по-английски "вуд" означают одно и то же - дерево.

- Довольно высокий, - сказала Либби. - Не такая каланча, как ты, но не маленький. Весит примерно столько же, потому как он шире в плечах. На нем очки в стальной оправе, а волосы черные и гладкие, как лакированная кожа. И еще маленькие идиотские усики. Только я подозреваю, что все это краска. Таких черных волос не бывает. И я сильно сомневаюсь, что его фамилия действительно Вуд. Скорее это что-то вроде Рубинского, Кубичека или Иванова. В нем есть что-то явно славянское.

Да, это был он. У нее оказался зоркий глаз - или же просто она точно повторила то, что ей было ведено сказать, дабы завоевать или сохранить мое доверие. Скорее всего именно последнее. То, что Хольц его не настоящее имя, мы и так догадывались, но вот как зовут его на самом деле, мы не знали и скорее всего никогда не узнаем. Возможно, он так давно именовал себя Гансом Хольцем, что и сам запамятовал, как же его зовут на самом деле. Они вообще имеют слабость к английским или тевтонским языкам, потому как в наши дни имена Ольга, Владимир или Иван вызывают определенные подозрения.

Тут я кстати и подумал: а какое же настоящее имя дамы, именующей себя мисс Элизабет Мередит?

- Ты его знаешь, милый? - осведомилась тем временем Либби.

Я пожал плечами.

- Может, и знаю, но под другим именем. А ты?

- Нет, но он, по-моему, страшный человек. Меня от его взгляда жуть берет. Что нам делать?

Я по-прежнему не мог придумать, что делать, да если бы и придумал, ни за что ей не сказал бы. Затем я задал вопрос, исключительно потому, что должен был его задать, проявив беспокойство о предмете, вокруг которого кипели такие страсти.

- А как насчет той штучки, что я тебе отдал?

- С ней порядок. Они ее не нашли. Они, наверное, решили, что все, что им нужно, было на собаке.

- Где же он тогда? - спросил я.

- Пока не скажу, - отвечала Либби, немного поколебавшись. - Если дело примет дурной оборот и тебе начнут задавать вопросы, ты совершенно честно можешь сказать, что тебе об этом ничего не известно.

- Спасибо. Очень мило с твоей стороны. Но вдруг мы расстанемся. Где же мне тогда его искать?

- Ты его найдешь, - сказала она, загадочно улыбаясь. - Тебе потребуется кое-какая помощь, но ты его найдешь.

- Ладно, - сказал я, не желая оказывать давление. Если не считать того, что я получил сегодня утром, ошейник вообще-то не представлял большой ценности. Он выполнил свое назначение: благодаря ему я попал на Аляску и вступил в контакт с нужным мне человеком. Правда, не совсем так, как мне хотелось бы, но встреча наша состоялась.

Я в общем-то покончил с собаками и ошейниками, но если кому-то очень уж понадобится, я разыщу его там, где она, судя по намеку, могла его спрятать. Единственное место, где мне понадобится посторонняя помощь, - это женский туалет на бензозаправке.

Женщина в кабине снова подозрительно оглядела нас, желая понять, не удалось ли нам сильно изменить свои позиции и не пытаемся ли мы освободиться от уз. Веревки, которыми я был связан, не представляли большой проблемы, поскольку пояс с острой как бритва пряжкой - если вы, конечно, знаете, как ею пользоваться - часть нашей стандартной экипировки. Вопрос заключался в другом: освобождаться сейчас или погодить.

Я все же решил повременить. За нами постоянно следили, и если верить отчету Либби, против меня было пятеро, даже шестеро, если считать противником и ее, а у меня не было оснований исключать такой вариант. Я решил пока затаиться, а потом уже постараться отделить овец от козлят.

Грузовик сбросил скорость, резко вильнул налево и поехал по очень ухабистой дороге.

- Что ты видишь? - спросил я Либби.

- Только деревья. Вокруг горы. Машина впереди - "линкольн" - остановилась на полянке. Вижу лошадей. Четыре штуки.

- Лошадей? - удивленно проговорил я. - Странно. Я думал, они тут передвигаются на собачьих санях.

Наш грузовик тоже остановился. Дверь домика открылась. Кто-то взял меня под мышки, приподнял, вытащил и поставил перед высоким, крепко сколоченным человеком. Он был одет в соответствии с ландшафтом - сапоги, шерстяные брюки, теплая клетчатая куртка, в каких ходят лесорубы, и кепка с наушниками - все из того же коричневого клетчатого материала. На фоне этого маленькие черные гитлеровские усики и золоченые очки выглядели неуместно.