Товарищ майор - Алексей Макеев

Четверг начался с неприятного происшествия.

В Управление приехал с проверкой генерал Гребнёв, возглавляющий УВД края.

Отношения Дремлюги и генерала складывались не лучшим образом. Полковник не раз замечал, что генерал поглядывает на него с нескрываемой иронией. До Дремлюги не раз доходили слухи, что Гребнёв отпускает едкие шутки в его адрес, в которых полковник выступает этаким недалеким болваном.

Вместо того чтобы затаить обиду на генерала, Дремлюга решил завоевать его расположение; но это было не так-то просто сделать, потому что полковника недолюбливала супруга генерала.

Как-то раз, находясь на банкете в честь Дня милиции, Дремлюга имел неосторожность сказать глупость.

Кто-то из младших офицеров захотел пригласить генеральшу на танец. Супруга генерала, перед тем как согласиться, смущенно сказала:

– Здесь столько молодых девушек. Танцуйте с ними.

Офицер настаивал, а какая-то дама из гостей с поддельным возмущением вскрикнула:

– Любовь Викторовна! Вы выглядите моложе большинства присутствующих!

Но в разговор вмешался полковник и с неуклюжей прямолинейностью похвалил:

– Мне нравится, когда женщины не кокетничают и смело говорят о своем преклонном возрасте.

Комплимент не удался, и генеральша воспылала к Дремлюге острой антипатией, которую смогла передать и мужу.

После этих событий уже было не так-то просто заручиться симпатией генерала. Дремлюга по себе знал, что лесть – лучший помощник в таком деле. Всякий раз в обществе генерала он не упускал случая польстить ему и удовлетворенно замечал, что Гребнёву это нравится.

Готовясь к приезду генерала, полковник решил удивить его чем-нибудь по-настоящему.

Он раздобыл фотографию генерала и заказал в ателье большой портрет в красивой деревянной рамке.

Портрет Феликса Дзержинского, десятки лет провисевший в кабинете начальника, переместился в шкаф, и новый герой занял почетное место на стене за креслом Дремлюги.

К сожалению, ржавый гвоздь не выдержал веса массивной рамки и выпал из стены. Так что полковник едва успел подхватить драгоценный портрет.

В этот момент доложили, что приехал генерал, и дальше все шло в большой спешке.

Дремлюга приказал сержанту Плюеву вбить новый гвоздь и повесить портрет, а сам побежал встречать начальника.

Плюев оперативно выполнил приказ и вышел в коридор.

Там он увидел майора Клотова и поинтересовался причиной переполоха.

– Генерал помер, – пошутил на ходу Клотов.

– Поэтому и портрет покойника на стене, – сообразил сержант.

Когда Дремлюга привел Гребнёва в свой кабинет, случилась та самая неприятность, которая портит потом весь день.

Генерал величественно вошел в кабинет, улыбаясь от рассыпаемой полковником лести. Переступая порог, он замер, так что раболепно согнутый Дремлюга уткнулся фуражкой в спину начальника.

– Что случилось? – самодовольно спросил полковник, полагая, что Гребнёв польщен и обескуражен увиденным на стене портретом.

Дремлюга точно знал, что никто еще не обскакал его в подобном хитроумном шаге.

«Завтра, конечно, во всех РОВД будут висеть его портреты, но в таком деле главное – быть первым».

– Это я должен спросить, что это значит! – с раздражением спросил генерал.

«Сердится ради приличия, – подумал полковник. – Ясное дело, потребует снять портрет, да только не очень настойчиво».

Он заглянул через плечо Гребнёва в кабинет и побелел от страха.

На стене висел портрет генерала, украшенный траурной черной лентой.

– Кто посмел?! – заорал Дремлюга, да так громко и неожиданно, что генерал отшатнулся и, запнувшись о порог, растянулся на полу.

Подчиненные попрятались по кабинетам, не желая попасть под горячую руку полковника, и только когда Дремлюга стал кричать: «Скорее! Валидол генералу!», кто-то догадался вызвать «Скорую помощь».

Через четверть часа Дремлюга уехал вместе с генералом в больницу, пообещав устроить нагоняй тем, «кто допустил вандализм в адрес высшего руководства».

В конце рабочего дня майор Клотов негромко постучал в дверь кабинета Дремлюги.

– Нет! – прогремел из-за двери недовольный голос полковника.

Клотов подумал о том, что никогда не видел Дремлюгу приветливым и веселым. Наверное, в организме у начальника отсутствовал ген, отвечающий за миролюбивое настроение.

Майор вошел, полагая, что «нет» – это то же самое «да», просто не в самое подходящее для визита время.

Клотов сразу отметил злорадную улыбку, которая очень шла к диктаторской физиономии Дремлюги. Из-за спины начальника на майора смотрел столь же безжалостный Дзержинский. Старый проверенный временем авторитет вернулся на свое место на стене, а портрет генерала Гребнёва перекочевал в шкаф.

Полковник сидел за столом и рассматривал книжечку с комиксами. Взглянув на Клотова, он снова вернулся к изучению картинок. Лицо Дремлюги было очень серьезным, как будто он читал протокол допроса.

– Не могу вразуметь этот плоский юмор, – с легким раздражением пожаловался полковник. – Какой-то бред идиота.

Майор посмотрел на обложку. Комиксы назывались «Приключения Дональда Дака».

– Так ведь это комиксы – для детей, – заметил Клотов.

– Вот это меня и настораживает, – грустно признался Дремлюга и убрал комиксы в стол.

Он недружелюбно посмотрел на подчиненного и тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказал:

– Что полезного сделал за день? Почему не докладывал о проделанных оперативных мероприятиях?