Курс выживания - Оксана Обухова

– Софья! – выкрикнул сыщик. – Прекрати!

– А что? Подготовиться лишним не будет…

Отсутствовал Андрей действительно долго, я даже вздремнуть успела. А вернувшись за руль, сразу увел машину в тихий переулок и остановился в тени высотного дома.

Я села полубоком к нему и поторопила:

– Ну?

– Начальник службы безопасности «Подковы» мой бывший… скажем так, однополчанин. Я не стал тебя сразу обнадеживать, вдруг Серега уволился, но повезло – он на месте, и смена та же. Так вот. Через четыре дня, после того как ты там с Мельниковым засветилась, в казино пришел капитан из ОБНОНа. Расшифровывать нужно?

– Нет. Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Да. Так вот. Капитан попросил дать ему запись того вечера и после просмотра попросил снять копию.

– А разве… – начала я, но Андрей перебил:

– С отделом по борьбе с наркотиками, Софья, в подобных заведениях предпочитают дружить. Владелец казино имеет в этом городе три дискотеки и ночной клуб. В пустяковых просьбах ОБНОНу не отказывают, запись переписали.

– Понятно. Как выглядел капитан?

– Невысокий, худощавый…

– Подожди, Андрей. А под камеры видеонаблюдения он попал? Может быть, проще запись просмотреть?

– В помещение он вошел в бейсболке с большим козырьком, позже кепку снял, но камер в комнате охраны уже не было.

– Так, может быть, я по фигуре, по походке…

– Сонь, дослушай, а! Он невысокий, худощавый, рыжий, руки в веснушках. У вас такой есть?

– Нет. – Я помотала челкой. – Руки в веснушках я бы запомнила, точно.

– А я о чем. Парень приметный. Серега потом своим звонил, те сказали, что капитана с подобными приметами в их отделе нет.

– А если он из другого района?

– Попробую, конечно, узнать… Но надежд, признаюсь, Софья, мало. Такую кашу заваривают не для того, чтобы попадаться. Капитан, скорее всего, такая же фальшивка, как и твоя медсестра. Так-то вот.

– Жаль. Не скажу, что очень надеялась на казино, но все же жаль.

– Не грусти, прорвемся, – приободрил Андрей. – Тебя к твоей машине отвезти или куда?

– Давай к моей машине, – попросила я. – Хочу потом в свою старую квартиру смотаться, кое-что подготовить…

– А ты разве свое девичье жилье не продала? – удивился сыщик.

– Я что, идиотка? – с грустью спросила я. – Жилье в цене растет, а я квартиру продавать буду.

– Так и отсиделась бы там до приезда Туполева!

– Не дави на меня, Андрей. Давай лучше обговорим контрольные слова и детали вечернего представления…

– Давай обговорим. Но ты там, главное, не лезь никуда, пока я пистолет не подвезу. Не высовывайся…

Как все-таки здорово иметь таких друзей, как Андрей и Дуся! Не продадут и не выдадут, спасут и помогут, представят жилетку для слез и ствол для отстреливания!

В пустом огромном доме на меня снова накатил страх. Он царапал кожу на лопатках и заставлял озираться, шевелил осторожными лапами воздух и поднимал дыбом крошечные волоски на теле. По дому гуляли призраки и эхо, невзирая на солнечный день и абсолютную тишину. Я боялась включить телевизор или музыкальный центр, боялась пропустить шорох за спиной и оказаться в петле под люстрой раньше назначенного времени.

Отчего-то больше всего меня пугала именно удавка. Совершенно как в детстве – вот умру я, мамочка, в этом углу, тогда на моей могилке поплачешь, да поздно будет! – представляла, как в поместье приезжает Туполев, как заходит в дом и видит в центральном зале белые пятки любимой жены в метре над полом. Висит жена перпендикулярно полу, ветер ерошит ее каштановые волосы и задирает платье на тощих, вытянувшихся ногах, а по распухшему языку ползают жирные мухи…

Брр! Жуть!

А рядом голосит свекровь.

И Раечка.

И Ульяна.

«Не уберегли-и-и! Не уследи-и-или-и-и!! Она же сказала – жить не хочет!»

Назар обнимает мои хладные висящие ноги, утыкается носом в живот и рвет на себе волосы. (Чуть позже, когда отпустит ноги и как следует вымочит платье на мертвом животе любимой жены.)

Н-да, недостатком воображения Соня никогда не страдала.

Выпить, что ли, в самом деле? Снять стресс?

Нет, нельзя. Я достала из сумки семьсотграммовую бутылку коньяка и налила в стакан больше половины. (В бутылке вместо коньяка болтался чай с единственной ложкой арманьяка для запаха, поскольку спиртным от меня все-таки должно попахивать. Именно за этим пойлом я заезжала на свою старую квартиру и производила подмену: коньяк в графин – я рачительная хозяйка, – чай в бутыль.)

Выхлебав весь этот чай, собственно, залпом и изображая легкую степень опьянения, начала готовить закуску, соблюдая все признаки прогрессирующей паранойи, что было в общем-то оправданно для женщины, дважды схватившей отравы непонятно откуда. Изобретала бутерброды из плавленого сыра и колбасы – все из только что вскрытых упаковок – и бормотала нечто грозное, вроде «мы еще посмотрим, кто кого».

Не зная, каким именно наблюдением нашпиговал мой дом хитроумный враг – видео или только аудио, – спектакль «Сонька со страху напивается вдрызг» наполняла шумовыми эффектами: недовольным бормотанием, звяканьем бутылки о мраморный разделочный стол и на призывы сотового телефона отвечала резкими репликами.

Первой отзвонилась дражайшая свекровь:

– Алло, Сонечка, я тебя не разбудила?

– Нет.

– Приходи к нам чай пить.

– Я занята.

– Позвонил Андрюша, – бедолагу детектива все, по причине кажущейся, обманной молодости, величали только так, – приедет на чай. Ты бы к нам присоединилась…

– Спасибо, я занята.

– Чем, позволь узнать?

– Всякой ерундой, – бурчала я и жала на кнопку отбоя.

Следующей из клана домочадцев отзвонилась Ульяна. Предложила прогуляться в саду или по берегу с Тимофеем, с ней я была более любезна – она моему мужу на Ривьеру не стучала, – но тем не менее слабо адекватна.

– Прости, Ульяна, у меня голова болит.

– Тогда, может быть, мы с Тимой тебя навестим?

– Нет. Я хочу побыть одна! До завтра…

Настырная Раечка пришла на разведку с недовязанной кофтой в руках.

– Сонечка, мне бы спинку тебе примерить…

Вид клубка ниток в цепких Раечкиных пальцах навеял воспоминания о болтающихся над полом пятках. Троюродная родственница у нас, конечно, дама субтильная, но жилистая. Спиной к ней повернешься, а она вместо кофточки удавку на шею ка-а-ак примерит! Ка-а-ак затянет!

– Раиса Игнатьевна, – не спуская глаз с вязанья, когда родственница попыталась зайти в тыл, взвыла я, – давайте завтра!