Подводное течение - Михаил Март

– Днем хозяйка не приезжала. А на ночь я домой ухожу, живу здесь рядом. Но Таисия ночью не приедет: электрички не ходят.

– А кто мог срезать розы?

– Да тут завистников полно. Про оранжерею хозяйки вся Малаховка знает. Ей, поди, лет двадцать. Еще Оксана начала ее строить.

– Кто такая?

– Таисина сестра. Но она уехала куда-то, а дачу Таисии оставила.

– И с кем Таисия здесь живет?

– Одна. На выходные, бывает, сын приезжает, или когда отпуск берет, тоже тут болтается. Только цветы его не интересуют. Он даже не заходит сюда. Странный мужик, малость чокнутый.

– Тут я с тобой согласен. Но следы-то женские.

– Таисия живет особняком. Я даже не знаю, есть ли у нее подруги. Со всеми она в ровных отношениях, одного Виталика обожает. Под сорок дураку, а он все маменькин сыночек. Она ему завтрак в постель подает. А улики ты не здесь ищешь. Эта семья никого убивать не будет. И такие розы не для покойников. Их на свадьбу дарят. Ищи концы в Ботаническом саду. Там они тоже есть. Но там охрана с собаками.

– Ладно, старик. Извини за беспокойство, делать мне тут больше нечего.

– Правильно. Нюхай дальше, может, учуешь другой след.

Обошлось без скандала. Сторож выпустил незваного гостя через калитку.

Вернувшись в Москву, Слепцов отправился к Егору Ивановичу. Не терпелось посмотреть фотографии той женщины, которую он видел в гараже. Старик наверняка проявил пленку.

Сейчас Слепцов уже не сомневался в том, что в синих «Жигулях» была Таисия. Сын, скорее всего, даже не догадывается, что мамочка его страхует, ведь она и от сына пряталась. Павел Михайлович сам подтолкнул Таисию к этому. Черт его дернул во время визита к ней ляпнуть, что Роксану нашли живой, но она умерла в больнице. Это напугало Таисию: жертвы могут опознать ее сына. Она же не знала и не знает, какое действие оказывает наркотик, которым Виталий пичкает девушек. И Таисия решила их убивать. Можно сказать, что он, автор нового романа, превратил Таисию в убийцу. Вот только сама история становится однообразной. Ну, сколько можно описывать баб, брошенных на скамеечках. Ну еще одну главу, а потом надоест. Да и читать не будут. Все предсказуемо и развязка понятна. Надо что-то менять. Но как? Белецкий разработал четкую схему действий. Вычислить его невозможно. Ведь на каждую скамейку по милиционеру не посадишь. Да и привозит он женщин живыми. И даже если какая-нибудь дура очнется, кто поверит, что ее изнасиловали. В конце концов, Белецкий интеллигентный мужик, врач. Просто пьяная женщина попросила его подбросить до дома, а он ее пожалел. Высадил он ее в парке. Ну и что? Надоела. Блевать в машине начала!

Размышляя об этом деле, Слепцов добрался до квартиры Егора Ивановича. Дверь была распахнута, внутри слонялись люди в милицейской форме.

Подполковник разрешил пропустить постороннего. Слепцов вошел и увидел на полу труп, накрытый простыней.

– Вы кто будете Егору Ивановичу? – спросил подполковник.

– Что с ним?

– Горло перерезали ночью. Опасной бритвой. Одним движением. Чик – и готово. Часов двенадцать как мертв.

– Зачем? Он добрый, безобидный человек.

– Сейчас его дочку и ее мужа увезли в отделение на допрос. У покойничка заначка пропала в двести тысяч.

Подполковник показал толстый том энциклопедии, в страницах которого было вырезано отверстие под размер купюр.

– А кто вам сказал о заначке?

– Друг покойного. Он вчера вернул ему долг. Сосед с первого этажа его видел в девять вечера. А убийство произошло в два часа ночи. О заначке могла знать только дочь. Ну а теперь о вас.

– Я заказал Егору ключи от гаража. Свои потерял. Он сказал, что сегодня вечером дубликаты будут готовы. Вот я и пришел.

Подполковник подошел к верстаку с тисками и взял с него ключи от гаража Таисии.

– Эти?

Сейчас Павел рисковал: его могли попросить показать гараж. Но он кивнул головой.

– Да. Егор Иванович определил тип замков с первого взгляда. Дай бог, ключи подойдут. Я за них десять тысяч ему заплатил.

Подполковник подумал и кинул ключи писателю:

– Забирайте. Но вам придется предъявить документы.

– Конечно. Даже визитку могу оставить. Я писатель Павел Слепцов. Может, мое мнение вас заинтересует. Вчера я заметил у Егора Ивановича фотоаппарат «Зенит». Зеркалка, с хорошим объективом. Сегодня я его не вижу. Может, это не имеет значения, но Егор сказал мне: «Сегодня иду сволочей снимать!» Вообще он с фотоаппаратом не расставался. Мои замки на гараже тоже фотографировал. Были деньги в книге или нет, мы не знаем. А фотоаппарат – реальная вещь, и он украден, а на пленке могли быть любопытные кадры.

– Вы очень интересный человек, Павел Михайлович. Фотоаппарата мы действительно здесь не нашли. Не могу скрыть своего восхищения вашим подходом к преступлению, которое кажется очевидным. Только что вы предложили вполне реальную версию преступления. Давайте поддерживать связь.

– С удовольствием, если смогу принести пользу. И еще. Мне показалось, будто речь шла о женщине, когда Егор рассказывал о своем намерении «снимать сволочей». Если эта женщина побывала в квартире, то должны остаться ее следы. Проверьте обувь дочери на всякий случай, но Егор не общался с ней в последнее время. Она вышвырнула отца на улицу. И что важно. Все друзья Егора знали об их отношениях. Похоже, что ее просто подставили. И вы тоже клюнули на эту версию. Но зачем ей, в придачу к квартире, еще и последнюю заначку у отца отнимать?

Подполковник надулся как отличник у доски, не сумевший ответить на простой вопрос.

Слепцов понял, что перегнул палку, и быстро распрощался.

«Черт! – ворчал он, спускаясь вниз по лестнице. – Старуха засекла Егора и тут же пришила. Только она могла унести фотоаппарат. Проявит пленку и увидит себя. Ценные улики накрылись медным тазом».

Только сейчас Павел Михайлович понял, насколько опасной была игра, в которую он ввязался.