И ангелов полет - Майкл Коннелли

— Похоже, у меня нет выбора.

* * *

К тому времени, когда Босх и Энтренкин подъехали к полицейскому участку, там было тихо и пустынно. На стоянке позади здания детектив не увидел ни одной патрульной машины. В холле, куда они вошли через боковую дверь, царила тишина. Сидевший за столом дежурный смотрел телевизор. За спиной у читавшего новости ведущего висела фотография Говарда Элайаса.

— Как дела? — спросил Босх.

— Пока более или менее тихо, — ответил сержант.

Босх постучал два раза в дверь и, миновав короткий коридорчик, вошел в комнату, где его уже ждали Райдер и Эдгар. Они вынесли телевизор из кабинета лейтенанта и смотрели новости. Появление главного инспектора стало для обоих сюрпризом.

Босх представил Энтренкин Эдгара, который не был с ним утром в офисе Элайаса, и поинтересовался, что нового.

— Пара пожаров и ничего особенного, — сказал Эдгар. — Зато телевизионщики стараются вовсю, изображают Элайаса чуть ли не святым. И никто не говорит, каким он был мерзавцем.

Босх взглянул на свою спутницу. Ее лицо ничего не выражало.

— Ладно, выключайте. Надо поговорить.

Он рассказал партнерам о трех анонимных письмах, отправленных в адрес убитого адвоката, объяснил причину присутствия главного инспектора и добавил, что постарается поговорить с Харрисом, чтобы уточнить кое-какие детали и, возможно, исключить его из числа подозреваемых.

— А нам известно, где он? — спросил Эдгар. — По телевизору его не показывали. Может, он еще и не знает, что его адвоката уже нет в живых.

— Выясним. Адрес и номер телефона есть в документах Элайаса. Похоже, адвокат припрятал его до суда в надежном месте. Это недалеко, если он, конечно, дома.

Босх достал записную книжку, перешел к своему столу и набрал номер. Ответил мужчина.

— Я могу поговорить с Майклом?

— Здесь нет никакого Майкла, приятель.

Трубку повесили.

— Что ж, дома кто-то есть, — заключил Босх. — Едем.

Все сели в одну машину. Харрис временно обосновался в квартире на Беверли-бульвар, рядом с комплексом Си-би-эс. Здание не выглядело уж очень роскошным, но все же производило впечатление, так что пребывание в нем Харриса обходилось недешево. К тому же и до центра было рукой подать.

В списке жильцов имя Харриса отсутствовало. Номер квартиры у Босха был, но и это еще ничего не значило, потому что коды телефонов не соответствовали номерам квартир. Делалось так по соображениям безопасности. Босх попытался вызвать управляющего, однако никто не ответил.

— Посмотри сюда, — сказала Райдер, показывая на список, в котором значился некий Э. Говард.

Босх дернул плечами, как бы говоря, что попытаться не вредно, и набрал код. Ему ответил уже знакомый мужской голос.

— Майкл Харрис?

— А ты кто?

— Полиция Лос-Анджелеса. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Я...

— Хрен тебе! Никаких вопросов без моего адвоката.

Трубку положили. Босх позвонил еще раз.

— Какого рожна тебе нужно?

— Может быть, вы еще не знаете, но ваш адвокат мертв. Поэтому мы здесь. А теперь послушайте меня и не кладите трубку. Со мной главный инспектор Карла Энтренкин. Слышали о ней? Она проследит за тем, чтобы с вами хорошо обращались. Нам лишь нужно...

— Это та дамочка, которая приглядывает, чтобы копы не наезжали на мирных ребят?

— Она. Секунду. — Босх сделал шаг в сторону и протянул трубку Энтренкин: — Скажите, что ему ничто не угрожает.

Главный инспектор выразительно посмотрела на детектива, как будто лишь теперь поняла, почему он согласился взять ее с собой. Потом, все еще не спуская глаз с него, заговорила в трубку:

— Майкл, это Карла Энтренкин. Вам не из-за чего беспокоиться. Никто не сделает вам ничего плохого. Мы лишь хотим задать несколько вопросов о Говарде Элайасе, вот и все.

Если Харрис и ответил, Босх все равно ничего не услышал. Замок загудел, и Эдгар открыл дверь. Энтренкин повесила трубку, и все четверо вошли в дом.

— Паршивец, — проворчат Эдгар. — Уж и не знаю, чего это мы с ним так церемонимся.

Энтренкин холодно посмотрела на него и ледяным тоном произнесла:

— Знаете, детектив Эдгар.

Услышав ее голос, Эдгар предпочел воздержаться от дальнейших комментариев.

Когда Харрис открыл дверь расположенной на четвертом этаже квартиры, Босх увидел в его руке револьвер.

— Да, я у себя дома, — вызывающе заявил Харрис. — Я никому не угрожаю, но с этой штучкой чувствую себя спокойней. Понятно?

Босх посмотрел на остальных — все держались с завидным хладнокровием — и снова перевел взгляд на Харриса. Злость уже клокотала в нем, грозя прорваться наружу. Что бы там ни говорила Энтренкин, он почти не сомневался в том, что именно Харрис убил девочку. Но в данный момент думать нужно было о текущем расследовании и приходилось прятать злость и ненависть, чтобы попытаться выжать из этого человека всю информацию, которой он, возможно, располагал.

— Хорошо, только опустите оружие и держите руку внизу. Направите револьвер на одного из нас, и у вас будут большие неприятности. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Поняли.

Харрис отступил от двери и дулом револьвера указал в сторону гостиной.

— Не забывайте, что я сказал, — твердо предупредил Босх.

Харрис опустил руку, и все прошли дальше. Комната была обставлена взятой напрокат мебелью: пухлый диванчик, подобранные ему в пару стулья с голубой обивкой, дешевый деревянный стол, книжные полки. На стенах одинаково унылые пасторальные пейзажи. На тумбочке — телевизор. Шел очередной выпуск новостей.

— Садитесь, леди и джентльмены.

Харрис опустился, точнее, провалился в огромное, похожее на трон кресло с высокой спинкой и положил револьвер рядом с собой. Босх выключил телевизор, представил всех и показал свой жетон.

— Как всегда, главный — белый, — изрек Харрис.

Босх пропустил реплику мимо ушей.

— Насколько я понял, вы знаете, что Говарда Элайаса прошлой ночью убили?

— Конечно, знаю. Чем здесь еще заниматься, как не в «ящик» смотреть?

— Тогда почему вы сказали, что не станете разговаривать с нами без своего адвоката?

— А ты что, думаешь, у меня только один адвокат? У меня их целых два, так-то вот. И имей в виду, Говарда тоже есть кому заменить. Эти парни мне еще понадобятся. Сами видите, какая заварушка начинается. Похлеще, чем при Родни Кинге. Так что я буду на самом верху. Обо мне еще все услышат!