Конверт из Шанхая - Владимир Кузьмин

С завтрака я ушла чуть раньше. Хотела было заглянуть к Маше, но поняла, что разговор у нас с ней затянется, а я ждала телеграмму от Пети, и до следующей станции оставалось недалеко. Так что лучше было быть на месте. Можно было бы и позвать Машу к нам, но и спать мне уже хотелось очень сильно. Так что по всему разговоры стоило отложить на потом.

Телеграмму принесли даже раньше, чем я ее ждала, то есть в ту же минуту, что остановился наш состав.

Я быстро ее прочитала. Похоже, Петя все успел разузнать до вчерашнего вечера и тогда же ее отправил. Решив это проверить, я спросила у человека – пожилого мужчины, а не мальчишки, как в прошлый раз, – который ее доставил:

– А как можно узнать, когда телеграмма отправлена?

– Так в ней вот тут пометка должна стоять, в какое время принята. Так в то же время, считайте, и отправлена, электричество, оно быстро бегает! – объяснили мне.

Я поблагодарила и дала чаевые.

Выходило, что телеграмма отправлена далеко за полночь! А так как это была срочная телеграмма, то передать ее должны были сразу по получении. Бедный Петя! Он весь день крутился как белка в колесе, чтобы добыть эти нужные сведения. Зато теперь мне все стало окончательно ясно. Может, какого крохотного штришка все еще недостает, но в целом все уже понятно. Только как этим воспользоваться? И если бы еще не вся эта история с железнодорожником Павлом Истоминым, которая пока никуда не укладывается, а потому очень меня смущает. Ну да ничего, придет сейчас Иван Порфирьевич, мы с ним это обсудим и уж, верно, что-нибудь придумаем.

Я еще раз прочла телеграмму:

«Здравствуйте, Даша. Вы оказались правы: господин Соболев много раз бывал в Шанхае по делам банка. К тому же и господин Сидоров с ним там бывал, и мне это кажется важным. Удалось также узнать некоторые другие обстоятельства, которые могут вам пригодиться.

По возвращении из последней поездки в Шанхай с Соболевым произошли две истории. Сначала дома он странным образом пришел в сильнейшее волнение после того, как сам открыл коробку с чаем, до которого он был большой любитель. Коробка, привезенная им из поездки, была рассчитана минимум на фунт чая, но в ней оказалось его намного меньше. Но вряд ли его взволновало это. Полагаю, что в коробке было что-то кроме чая.

Вторая странность произошла после прочтения им газет. Тогда также было большое и неоправданное волнение и отказ отвечать на расспросы. Сразу после этого он изменил свои планы и решил раньше времени выехать в Петербург.

Постараюсь узнать, какие газеты он читал и чем именно было вызвано столь сильное потрясение».

А дальше было еще много приятных слов, никакого отношения к делам не имеющих. Стоила такая телеграмма очень дорого, Петя, верно, все свои карманные деньги на месяц вперед истратил. Его отец сына очень любил, мало в чем отказывал, но в карманных деньгах для воспитательных целей слегка ограничивал. Так что, бедный мой Петя, про сладости вам придется забыть! От этой мысли мне самой захотелось сладкого, просто до жути захотелось. И я в один присест съела полкоробки конфет, по счастью оказавшихся рядом. Но мне и этого показалось мало. Верно, правду говорят, что если приходится много думать, то всегда хочется сладкого! А не пойти ли мне в ресторан, пока там еще дедушка и Иван Порфирьевич? Или сюда что-нибудь заказать? Я уж собралась нажать кнопку звонка, потому что остановилась на последнем решении, как в дверь постучали. Я подумала, что это как раз дедушка и Иван Порфирьевич вернулись, но все равно спросила, кто там. Оказалось, что это Даша Штольц.