Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства - Патриция Мойес

– Могло, разумеется, – ответил Тиббет, – но это маловероятно. Мы знаем, что пистолет Хозера был того же калибра и что он, без сомнения, исчез.

– Но когда Герда могла бы его взять?

– Не забывай, что вечером накануне убийства она спустилась в бар позже остальных, – ответил Генри. – Роджер сходил наверх и привел ее, если помнишь. Она могла взять пистолет именно в это время. Но есть и другая возможность: в день, когда Хозера убили, его багаж находился в «Олимпии» с полудня. Пистолет мог быть украден оттуда.

– Когда? – с сомнением спросила Эмми. – Все, кроме тебя и Хозера, весь день были кто на лыжах, кто в отеле.

– Какого цвета чемоданы Хозера? – вдруг спросил Генри.

Эмми наморщила лоб, вспоминая, потом сказала:

– Они из довольно светлой коричневой кожи.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, потому что… Господи, как же мне это раньше не пришло в голову? Ну конечно! Я видела их в коридоре, когда ходила припудрить носик. А ведь не я одна туда ходила.

– Вот именно, – кивнул Генри. – Перед твоим приходом туда ходили и Каро, и Роджер, и полковник. Герда, если помнишь, прежде чем сесть за стол, прошла через коридор в гардероб, чтобы повесить свой анорак. Единственными, кто не покидал зал, были Джимми, Франко, Мария Пиа, дети и я.

– Значит, Герда легко могла взять пистолет, – задумчиво протянула Эмми. – Тогда почему ты считаешь, что она невиновна?

– Мой нюх… – начал было Тиббет и усмехнулся. – Я хотел сказать, что не в характере Герды – полагаться на случай. А тут, как считает Спецци, все построено на серии совпадений. Конечно, если выяснится, что каким-то образом Герда точно узнала, какими будут передвижения Хозера, – тогда другое дело.

– Предположим, – размышляла Эмми, – пистолет взяли для совсем другой цели – чтобы убить кого-то другого. А потом убийца увидел едущего на подъемнике Хозера и, не удержавшись, воспользовался представившейся возможностью.

– Я думал об этом, – сказал Генри. – И эта мысль меня тревожит, потому что, если так, то убийца снова готовится нанести удар по первоначальной жертве. Но на кого другого и кто мог бы здесь еще покушаться?

– Ну… возможно, Франко решил убить барона.

– Опомнись, милая, – мягко сказал Тиббет. – Подумай. Франко не знал о приезде барона, хотя, признаю, мог догадаться; но он едва ли не единственный человек, у которого не было никакого шанса завладеть пистолетом. Показания Марии Пиа обеспечивают ему алиби на всю ночь накануне убийства, а в «Олимпии» он ни разу не вышел из-за стола.

– А почему он не мог прошмыгнуть наверх и взять пистолет, пока Мария Пиа разговаривала с Хозером после завтрака?

– Потому что он был в кухне, где ему готовили и упаковывали ленч, – ответил Генри. – Я проверял у Анны.

– Конечно, – не сдавалась Эмми, – тут мог иметь место сговор. Баронесса могла знать, что он взял пистолет накануне вечером.

– Ты в это действительно веришь? В любом случае лично я не сомневаюсь – что бы там ни думал Спецци, – пистолет был у Хозера, когда тот упаковывал вещи. Иначе он бы с Россати шкуру спустил.

– Не забывай, что Россати его ненавидел. Вероятно, он знал об исчезновении пистолета, но тебе ничего не сказал.

– К тому времени, когда я уходил от него сегодня, он говорил уже только правду, – уныло признался Генри.

– А если он сам взял пистолет? Нет, это не годится, потому что он никак не мог застрелить Хозера. Ох, дорогой, – с сожалением произнесла Эмми, – похоже, кольцо сжимается вокруг Герды, Роджера и полковника. Мне это совсем не нравится.

– Что ты думаешь о Роджере? – вдруг спросил Генри.

Эмми колебалась.

– Ничего не могу с собой поделать – он мне нравится.

– Ты имеешь в виду, что…

– Он, конечно, не слишком щепетилен и не до конца честен, но, думаю, у него есть собственные принципы, пусть отличающиеся от общепринятых, но весьма строгие. Я могу представить себе, что такой человек убивает под горячую руку, но что он хладнокровно планирует убийство – нет.

– А как насчет Книпферов?

– Кошмар, – тут же откликнулась Эмми. – Девушка могла бы нормально жить, однако при таких родителях у нее ни единого шанса. Но ведь они в любом случае вне подозрений, не так ли?

– Вроде бы так, – согласился Тиббет, – но никаких сомнений, что девица знает больше, чем говорит. И я догадываюсь в чем дело.

– Полагаю, мне ты об этом не собираешься рассказывать, – покорно произнесла Эмми.

– Нет, – признал Генри. – Пока – нет.