Наказание в награду - Элизабет Джордж

В ярости Ардери набрала номер Боба. Ответила его благоверная. Изабелла не стала тратить времени на представления. Сандра и так догадается, кто может звонить в этот ранний час.

– Дай мне Джеймса или Лоуренса, – потребовала она.

– Изабелла, – откликнулась Сандра. – Как мило, что вы позвонили… Боюсь, что мальчики уже в школе.

– Не смей мне лгать. Сейчас семь часов утра! Немедленно передай им трубку, или, богом клянусь, я…

– А зачем мне вам лгать? – Сандра была само здравомыслие. – У вас есть все права, чтобы говорить с ними. И я об этом хорошо знаю. А вот вы, кстати, знаете, как эта юридическая драма сказывается на мальчиках?

– «Юридическая драма», как ты ее называешь, существует лишь потому, что вы с Бобом поставили себе целью разлучить меня с ними.

– Конечно. Не сомневаюсь, что вы видите это именно так. Ведь главное – это вы сама…

– Ах ты, чертова…

– Вот в этом все и дело, Изабелла. – Теперь это был голос Боба. Корова передала ему трубку после своей фразы, которая вызвала у Изабеллы ярость, чтобы продемонстрировать ее мужу. – Именно в этом, – продолжил он. – Это именно то, от чего я хочу избавить мальчиков.

– И поэтому решил, что лучше всего для них будет, если их отлучат от матери практически на всю жизнь, а? И где они смогут с ней встречаться? В оклендском отеле? Ведь именно такой компромисс ты мне предложил.

– Тебе надо быть благоразумнее, – сказал он своим самым елейным голосом. – Если ты думаешь, что я позволю им летать на встречи с тобой в Англию, то это исключено.

– Я сейчас думаю о судебном запрете, который не позволит тебе увезти их куда бы то ни было.

– Это совершенно невозможно. Уверен, что твой адвокат объяснил тебе это. Так что мы можем или продолжить наполнять денежные мешки судебной системы, или ты наконец сможешь реально взглянуть на вещи. Решать тебе.

– Я их мать. Я их родила. Я воспитывала их, до тех пор пока…

– Давай не будем называть то, что ты делала с Джеймсом и Лоуренсом, воспитанием, – резко оборвал ее Роберт. – Если ты хоть на мгновение прекратишь психовать из-за того, что все получается не по-твоему, ты поймешь: то, что я предлагаю сейчас, это гораздо больше того, что ты имела в прошлом. От тебя требуется лишь купить билет в Окленд, что ты можешь делать так часто, как захочешь, и найти безопасное место, где они смогут проводить с тобой уик-энды, пока ты в Новой Зеландии. Я даже иду на то, что готов позволить тебе забирать их на каникулы. И согласись, это вполне логично. Кроме этого, мы с Сандрой готовы предоставить тебе возможность провести с ними половину их летних каникул – опять же здесь, в Окленде, – хотя, естественно, Рождество исключается. Но если в это время ты окажешься в Окленде, то мы с удовольствием устроим для тебя ленч, а если захочешь забрать близнецов на их день рождения или на Пасху, не будет никаких проблем. Нам просто надо будет определить заранее, как долго будет продолжаться каждый твой визит, но и это не такая уж большая проблема, какой ты хочешь все представить.

– А ты – воплощенный голос разума, правда? – В голосе Изабеллы звучала горечь.

– Я хочу сделать так, чтобы всем было хорошо.

– Почему ты меня так ненавидишь?

Бывший муж замолчал на какое-то время.

– Я тебе не ненавижу, – сказал он уже другим тоном. – Ты просто так думаешь. Но твои мыслительные способности нарушены многолетним алкоголизмом… Изабелла, ты хочешь, чтобы я вспомнил, сколько раз просил тебя обратиться за помощью?

Ардери почувствовала, что ее губы онемели. Она с трудом смогла произнести только:

– Я имею право на общение со своими детьми. Они имеют право на общение с матерью. Между матерью и детьми существует связь, которую невозможно разорвать.

– У них есть мать. Не хочу причинять тебе боль, Изабелла, но…

– Да неужели? А как еще ты это назовешь?

– …ты знаешь правду. Сандра стала для них матерью, когда им еще не было и двух лет. У вас общая кровь, но не более того. Ты сама сделала этот выбор: провались все, кроме кровных уз. Если сейчас тебе так больно, то все, что я могу сказать, надо было лучше думать, когда мы разводились. Хотя не мне винить тебя за то, что ты так не сделала.

– Мерзавец… – Ей было так трудно говорить, что приходилось с силой выдавливать из себя слова. – Ты никогда не прекратишь меня наказывать, правда?

– Это мамочка? Мамочка?!

Изабелла услышала эти слова на заднем фоне.

– Она солгала мне! Дай мне с ними поговорить! – крикнула она.

– Ты сейчас не в том состоянии, чтобы общаться с кем-либо из них. Когда придешь в себя, можешь перезвонить. И если они будут дома, то я позволю тебе поговорить с обоими. А теперь я разъединяюсь, Изабелла. Нам пора в школу.

И Ардери осталась с мобильным, истекающим черным безмолвием, в руках. Нервы требовали, чтобы она хоть что-то сделала. Разум тоже требовал действий. Сердце выпрыгивало из груди, а ладони болели до такой степени, что хотелось содрать с рук всю кожу и оставить только кости.

Суперинтендант взяла бутылку водки. Она заметила, как сильно трясутся ее руки. Ее ярость требовала немедленного выхода. А еще она понимала, что, хотя круг ее возможных действий в данный момент ограничен, глоток спиртного поможет убрать дрожь в руках и жгучую боль в ладонях. Но Изабелла вернула бутылку на тумбочку. Глядя на нее, она перебирала поводы и вероятные результаты: желание, необходимость, жажда, нехватка, безопасность, ступор, спокойствие, забвение. Она содрогалась от желания. Мечтала о дозе, как о любовнике, поцелуй которого сможет спасти ее от самой себя. После двух телефонных разговоров, которые она только что выдержала, Изабелла не только заслужила выпивку, но та была ей просто необходима.

На этот раз она не стала отмеривать колпачки, а глотнула прямо из бутылки.

Ладлоу, Шропшир

По пути на завтрак Изабелла столкнулась с Миру Миром. Суперинтендант уже собиралась заказать ему очень большой кофейник с черным кофе и всего один тост, когда из холла, где она, по-видимому, сидела в засаде, появилась Барбара Хейверс. На лице у нее было выражение, без которого Изабелла вполне могла бы обойтись. Было ясно, что сержант рвется в бой.

– Есть минутка, командир? – спросила она и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу из гостиницы, бросив через плечо взгляд на суперинтенданта, судя по которому можно было заключить, что ей есть что рассказать.

Изабелле ничего не оставалось делать, как выйти вслед за ней. На улице Барбара повела ее в сторону проезжей части. На другой стороне улицы одинокий садовник подстригал лужайку, граничившую с замком. Делал он это косилкой с двигателем внутреннего сгорания, звук которого напоминал звук взлетающего самолета. Изабелла жаждала выпить свой кофе.

Суперинтендант заметила, что Хейверс прижимает к груди папки с материалами КРЖП и детектива Пажье. Заговорила сержант тоном, в котором звучало неуместное возбуждение, начав с сообщения, что она должна представить отчет, доказывающий, по ее мнению, что в Ладлоу осталось еще много чего, чем им стоит заняться.