Время-убийца - Мишель Бюсси

Его дни в кемпинге проходили строго по тактической схеме 4-4-2^[126]. Партия в петанк утром, от десяти до двадцати фотографий сразу после полудня и бутылка пива вечером. И так изо дня в день. Казалось, этот человек собирается прожить еще как минимум лет двадцать.

Такие не играют в покер с соседями-туристами в общей гостиной.

Якоб нервничал. В его возрасте неожиданности противопоказаны. Скопировано 67 % – указывала серая полоска, медленно окрашивавшаяся в бледно-зеленый. Файлы на экране компьютера мелькали со скоростью титров в новых полицейских сериалах – на вкус Якоба, недостаточно быстро. Ему нужно было скачать с облака порядка восьми сотен фотографий, сделанных летом 89-го. Они хранились в высоком разрешении (300 dpi), его старичок-ноутбук напрягался и тормозил, а может, Wi-Fi в баре был плоховат.

До конца копирования осталось 11 минут. Сообщение напоминало лживую рекламу, ожидание в очереди или пробке. Секундная стрелка на часах Якоба без устали наматывала круги по циферблату.

21:12

Следующий, последний за день вопрос викторины прозвучит через полчаса.

Скопировано 73 %

Он терпеливо ждал, разглядывая висящие на стенах бара пять постеров и шесть фотографий, которые сам же и подарил Базилю и Червоне Спинелло, попросив взамен одну-единственную привилегию: пиво, бретцели и кнакеры^[127] прямо из Рейнской области.

Лето 1961-го, 71-го, 81-го, 91-го и 2001-го.

Якоб с гордостью творца смотрел на снимки, запечатлевшие быстротекущее время, – от первых канадских палаток до «самораскрывающихся» иглу; от спальных мешков на пляже до «самонадувающихся» матрасов; от костров до навороченных барбекюшниц. Совершенно неожиданно – он даже свой «Битбургер» не успел допить – загрузка завершилась!

Schei е!^[128]

Старик сделал последний глоток, зачерпнул горсть бретцелей, сунул под мышку ноутбук и подхватил чехол с шарами для петанка. Он никогда не расставался со своими Prestige Carbone 125 Demi-dure, ценя их на вес золота. Злые языки утверждали, что на ночь герр Шрайбер прячет свое сокровище под матрас и спит на нем, как Принцесса на горошине.

Вечер плавно перетекал в ночь. Цикады, прятавшиеся от жары в оливах, возвестили конец дня, как хор муэдзинов с тысячи минаретов. Якоб Шрайбер не обратил внимания на звуки у себя за спиной. Он шел быстрым уверенным шагом, ноги в носках и кожаных сандалетах сами несли его к бунгало. Так уже было – 8 июля 1990-го, когда Германия выиграла чемпионат мира по футболу и он выпил восемь банок пива с туристами разных национальностей. Герман и Анке еще были с ним, он до конца лета пил местное пиво, а потом дал себе слово никогда больше не быть таким транжирой. Два года назад Якоб в одиночку наблюдал за новой победой своей страны и даже не стал открывать бутылку, чтобы отпраздновать гол Марио Гётце во втором дополнительном тайме^[129].

Германа и Анке с ним уже не было.

Он открыл дверь кемпера, положил чехол с шарами на пол у стола и включил транзистор. Время есть, двенадцатый вопрос прозвучит после рекламы, через девять минут. Якоб устроился в гостиной, включил ноутбук и кликнул на папку «Лето 89-го». Его мысли были заняты вопросами № 9,10 и 11. Он удивительно легко на них ответил, что странно: за семь лет ему ни разу не удалось перешагнуть за десятый… Неужели малышка Клотильда Идрисси приносит удачу? Ответив на десятый вопрос, он выиграл энциклопедию Брокгауза в двадцати четырех томах. Теперь у него стало аж три экземпляра, семьдесят два толстенных тома, и он всерьез подумывал перевезти один комплект на Корсику.

Двенадцатый вопрос соответствовал третьему уровню, до которого добирался один игрок из миллиона – если верить статистике, выложенной на сайте. Денежные выигрыши не предусматривались, зато можно было получить VIP-пропуск в пинакотеки, монументальный комплекс мюнхенских музеев, с правом посещения закрытых для публики галерей и реставрационных мастерских^[130]. Прилагался дополнительный бонус: перед уходом скульптор лепил бюст посетителя, потом его выставляли в специальном зале. Всего семнадцать «яйцеголовых» немцев вошли таким образом в историю.

Якоб находился в одном вопросе от того, чтобы стать восемнадцатым.

Он рассеянно просматривал фотографии лета 89-го. Удивительно, как ясно сохранились в памяти лица: малышка Клотильда, Николя Идрисси, Мария-Кьяра Джордано, Аурелия Гарсия, Червоне Спинелло. Тех, кто приезжал всего раз, он помнил хуже, но несколько имен всплыло – Эстефан, Магнус, Филипп. Шрайбер быстро пролистал пейзажные и жанровые снимки и сосредоточился на подростках.

Итак, фотографии пропали, что, безусловно, выглядит тревожно. И пропажа явно связана с возвращением на остров Клотильды Идрисси. «Будем последовательны – сначала игра, а к снимкам вернемся позже…»

Никогда прежде Якоб не чувствовал себя таким собранным.

Потому и не услышал скрипа гравия под окнами.

Диктор сообщил, что задаст пресловутый двенадцатый вопрос ровно через минуту. В правой руке Якоб сжимал телефон, левой – она нервно подрагивала – продолжал двигать мышку.

Лето-89 проплывало по экрану. Пляж де л'Альга на закате, Тюлений Грот на восходе, партия в петанк, подростки танцуют, административный корпус, стоянка.

Noch 30 Sekunden^[131], предупредил радиоголос.

Якоб потер глаза – что-то беспокоило его на очередном снимке.

Дверь бунгало медленно отворилась.

Noch 15 Sekunden.

Якоб как загипнотизированный смотрел на машины, стоявшие в кемпинге «Эпрокт», узнавая, среди прочих, красный «фуэго» Идрисси. Ту самую машину, которая через двадцать четыре часа разобьется на скалах Петра Кода. Подпись гласила: «23 августа 1989», но внимание старого немца привлекла не датировка, а подросток, смотревший на автомобиль взглядом человека…

Noch 05 Sekunden.

…знающего, что произойдет.

Noch 01 Sekunde.

Якоб закрыл глаза, чуть выставил вперед большой палец и сконцентрировался. Диктор выпалил вопрос со скоростью пулемета MG 08^[132]. На ответ было три секунды.