Ищейки - Питер Ловси

После долгой работы с НКП — Национальным компьютером полиции — Джули нуждалась в человеческом общении.

— Не хотите продемонстрировать свои детективные способности, мистер Даймонд? Предлагаю матч — вы против НКП. На кого из «Ищеек» есть полицейское досье?

— У меня одна попытка?

— Да.

— На парня с дурной собакой. Руперта Дарби.

Джули пожала плечами и улыбнулась.

— Вы могли бы сэкономить мне два часа работы. У него два тюремных срока, шесть и восемнадцать месяцев, оба за мошенничество. Несколько штрафов за пьянство и один — за непристойное поведение.

— Когда это было?

— Непристойное подведение?

— Нет, сроки.

— В 1977-м и 1983-м.

— Давненько. И что конкретно он сделал?

— Не знаю. Компьютер не в курсе таких подробностей.

— Зато вам это по плечу, правда, Джули? Вот превосходство человеческого разума над машиной.

— Дело тут не в разуме, — возразила его помощница, — а в нудной и кропотливой работе.

— Хорошо, тогда добавим в дело немного кропотливости. Прошу вас, наведите справки, Джули, я тоже этим займусь. И заодно разузнайте насчет непристойного поведения, ладно? Это может значить что угодно, от прогулок нагишом по улице до мочеиспускания у входа в супермаркет.

Джули не стала возражать. Она промолчала, но у нее появилась надежда, что расследование убийства снова вернулось в повестку дня.

У Даймонда тем временем возникла другая мысль.

— Довольно странная идея — назвать собаку именем книжного героя, — заметил он. — Мы завели кота — точнее котенка. Стеф притащила его домой. У него еще нет имени. Но Марлоу я бы его точно не назвал.

— Да, как-то не подходит, — согласилась Джули. — Это самец?

— Ага.

— Можно назвать его Шерлок, или Уимзи, или патер Браун.

Даймонд поморщился:

— Пусть он сам подскажет.

Ширли-Энн сидела в кровати с чашкой какао и рассказывала Берту о надписи на витрине. Почему бы нет? Никто не просил ее молчать, хотя это было и так понятно: буквы на окне стерли как раз для того, чтобы скрыть неприятный эпизод. Но Ширли-Энн всегда обо всем рассказывала Берту. Если она промолчит сейчас, ей будет казаться, что она от него что-то утаила.

— Ну и кто это сделал? — спросил Берт, зевая. Он уже принял горизонтальное положение: устал за день. Спортивные занятия на работе утомляли его так сильно, что, честно говоря, в постели он выглядел уже не так спортивно.

— Разрисовал витрину? Понятия не имею, — ответила Ширли-Энн, чувствуя, как внутри ее еще горит пламя. Даже в выходные футбольное судейство полностью изматывало Берта. — Это мог быть кто угодно. Майло был на вечере, и Руперт тоже, но из этого еще ничего не следует. Возможно, тот человек вообще не пришел на выставку.

— Потому что его не пригласили?

— Ну, да.

— Кто, например?

— Я не видела Полли и мисс Чилмарк. Любая из них могла подойти к окну и быстро распылить краску.

— Просто от злости?

— Я их плохо знаю, но почему бы нет? Обе дамы с характером. Правда, я не уверена, что кто-то из них стал бы проявлять свой гнев подобным способом.

— Речь не обязательно идет об «Ищейках», — заметил Берт.

— Ты считаешь? — с сомнением спросила Ширли-Энн.

— Может, это был обиженный художник. Парень, чьи картины не взяли на вернисаж.

— Да, возможно, — нехотя признала Ширли-Энн. Ей хотелось думать только об «Ищейках».

— Кто-то, знавший о «лодочном убийстве», — добавил Берт. — Ведь надпись на витрине намекает на убийство, верно?

— Разумеется.

— В Бате полно людей, которые слышали об этом или видели по телевизору. Во всех новостях говорили, что жертва накануне вечером была на заседании «Ищеек». Практически любой мог связать Джессику с убийством.

— И что?

Он со вздохом ответил:

— Так какой смысл выяснять, кто это мог быть?

Ширли-Энн на время замолчала. Некоторое время она продолжала сидеть в кровати, прихлебывая какао. Потом спросила:

— Берт, как по-твоему, это может быть правдой?

Берт дернулся. Он уже почти заснул.

— Что?

— Я спросила: ты не думаешь, что это может оказаться правдой и Сид действительно ее работа?