Не время умирать - Дмитрий Янковский

«Не может она быть из пассажиров! – испуганно подумал Пичугин. – Пассажиров с помощью Ковалева всех выявили, всех осмотрели врачи, по всем дан отрицательный результат. А двенадцать часов со смены Ширяева прошли в девять утра, так что симптомы у всех уже проявились бы! Вот казах, скорее всего, как раз последний пассажир, несмотря на несовпадение имени владельца SIM-карты с его именем».

Это известие вызвало легкий шок. Тень эпидемии, которая не очень-то была заметна на совещании в Роспотребнадзоре, тут стала явственной и пугающей. Персонал в защитных костюмах этому тоже способствовал, но главным источником этой тревоги все же стала новая информация. Получалось, что неизвестная женщина, как и полковник Бражников, являются яркими и фактическими подтверждениями той версии, которую защищала Наталья. Источник до сих пор не выявлен! И есть другие зараженные!

Извинившись, аналитик направился в лифтовый холл, где снял костюм под присмотром все того же инструктора. Все в строгой последовательности, сначала наружные перчатки, оставив внутренние, затем стащил костюм и свернул его, как показал фельдшер. По его указанию кинул все в ящик. После этого стянул сапоги и только потом сошел с клеенки, оставшись в специальных чулках. По команде направился за перегородку, в чистую зону, где лежала его одежда, на границе зон стянул внутренние перчатки и кинул в ведро.

Освободившись, Пичугин хотел было рвануть в каморку к Наталье, но наткнулся на широкую грудь охранника.

– Пропуск на выход! – потребовал тот.

– Какой пропуск?

– Мы всех впускаем, а выпускаем только с отметкой в пропуске.

– Тьфу на вас! Дело срочное! Ситуация на грани крайне сложной, эпидемиологической.

Слово «эпидемиологической» для охранника оказалось слишком длинным, и его мозг, оснащенный, по всей видимости, только последовательным интерфейсом обработки данных, принялся переваривать его смысл. Не дожидаясь окончания процесса, Пичугин сунул ему под нос удостоверение внештатника ФСБ. Тот крякнул и посторонился, пропуская Пичугина, который бегом бросился в кабинет к Наталье.

– Так вы с госпожой Евдокимовой? – под нос себе пробурчал охранник, сам перед собой оправдываясь за слишком скорое отступление. – Так бы и сказали. А то «эпидемолигои…» Тьфу! Хрен выговоришь.

Пичугин, чуть притопывая по-медвежьи и тяжело дыша, ворвался в кабинет.

– Что такое? – удивилась Наталья.

– Еще одна! – выпалил Пичугин. – Женщина, с симптомами!

– Где? – Наталья вскочила со стула.

– Везут сюда, на «Скорой». Палату на втором этаже уже приготовили.

– И никто ни слова, ни полслова! – Наталья сжала кулаки. – Пивник, зараза, спит уже наверняка. «Скорая» в его ведении, он должен был первым узнать! Узнать и доложить! Разгильдяйство всюду, сил нет!

– Успокойся, пожалуйста. – Пичугин осторожно взял Наталью за локоть.

От прикосновения ей стало легче, словно Пичугин открыл воображаемый предохранительный клапан и лишний пар вырвался через него под огромным давлением.

– Ладно, да… – пробормотала Наталья. – Не до эмоций. Они хоть в костюмах? Черт…

– Раз медсестра на посту второго этажа в курсе, наверное, в костюмах.

– Да. Будем надеяться. Нам ее надо опросить, и лучше по селектору. Дуй в приемный, поднимай всех на уши, нужно успеть установить селектор или телефон в палате вновь прибывшей.

Пичугин, не раздумывая, бросился выполнять указание.

Вернувшись, он сообщил, что в палате оказалась телефонная розетка, и к ней подключили аппарат с трехзначным внутренним номером.

– Спасибо, – поблагодарила Наталья. – А весь штаб по домам…

– Но мы-то здесь, – успокоил ее Пичугин.

Наталья снова глянула на него с благодарностью.