Она всегда с тобой - Лариса Соболева

— Господи, какая ты дура…

— Что-о-о?!!

Отвратительно началось утро. В сердцах Ляля кинула чайную ложку в чашку, чай выплеснулся, оставив на скатерти нежно-голубого цвета грязно-коричневые пятна. Она подняла голову и хотела спросить, что это за выпад, а мать не смотрела на нее. Обычно она благоговейно взирает, как дочка кушает, готовая принести-подать, что та пожелает. Последнее время мама изменилась, отдалилась, стала ворчливой — стареет. К тому же у нее появился новый объект для нескончаемой любви — Болек, в какой-то степени это даже выгодно: у Ляли куча свободного времени. Вот рассчитается с негодяем-мужем, тогда займется сыном. А сейчас от сиюминутного скандала ее остановило выражение отчаяния на лице матери и незнакомая до сегодняшнего дня упрямая складка между бровей, к тому же она дала понять, что не на стороне дочери. Точно не на стороне, что и подтвердила Ирина Федоровна, глядя в окно:

— Дура ты, Лялька. Потерять такого мужа… а теперь бесишься.

— Что ты несешь?! Вы с папой совсем оборзели!

Ирина Федоровна горько усмехнулась: не о такой старости они с мужем мечтали, а судя по тому, что услышала от дочери, перспектив на будущее вообще никаких. Нет, оба еще в силе: ей шестьдесят три, мужу — шестьдесят пять, оба неплохо выглядят для своих лет, ухоженные и подтянутые, отец до сих пор работает. А она на пенсии, пришлось бросить любимое дело — Ирина Федоровна терапевт, — дочери нужна была помощь с Болеславом. Ляля не оценила жертвы, впрочем, это ерунда по сравнению с тем, что дочь испортила себе жизнь. А еще есть внук, которого мама задолбала (это ее словечко) криками, одергиванием, замечаниями. Поэтому Ирина Федоровна соглашалась брать мальчика к себе всякий раз, когда просила дочь, чтобы он отдохнул от родной матери. Печально. Но всего более печально — Ляля не хотела понять своих ошибок, ко всему прочему, разрыв с мужем подействовал на нее совсем плохо: она стала крайне агрессивной и категорически отказывалась показаться врачу, а надо, и срочно.

— Ты распустила себя до точки невозврата, — сказала мать и повернулась к дочери, но в ней ничего не изменилось, к огорчению Ляли, к ее ужасу, мама вышла из-под контроля. — По своей воле остановиться от разгула своего нрава ты уже не способна, тебе нужна помощь специалистов, пока не довела себя до крайности.

— Значит, ты за Борьку… Он изменял мне! Слышишь?

— Да пойми! Невозможно заставить мужчину любить себя за скверный характер. И почему ты не посоветовалась до того, как кинулась исполнять подлые задания неизвестно кого? Почему не подумала об опасности?

— Да что вы ко мне привязались: думай, думай! — раскричалась Ляля. — Все такие умные! А я, выходит, без мозгов! А то, что меня унизил ваш Боренька, у вас даже сочувствия не вызывает!

— Не кричи, ребенок услышит. Ты пугаешь его, когда кричишь.

— Лучше скажи, денег дадите на лучшего адвоката?

— Ну, какие у меня деньги? — вздохнула мать. — Тебе придется обращаться к отцу, при этом честно рассказать ему о своих выходках.

— А ты не можешь рассказать?

— Нет уж, учись самостоятельности. Пора за свои поступки отвечать, исправлять их и делать выводы. Самой.

Мама отказала! Неслыханно! Ляля ощущала себя в стане врагов, ну, все против нее, абсолютно все! Если сейчас встать и уйти с гордо поднятой головой… нельзя, тогда придется полностью взвалить на себя сына, его обеспечение, а Ляля пока к серьезным трудностям не готова, у нее даже работы нет. Вообще-то Ляля не нашла своего места, которое давало бы кайф от того, что делаешь, и приличные деньги, как-то не получилось. Она пыталась освоить некоторые профессии — референта, консультанта в магазине, но самый большой срок продержалась — месяц. Не предприниматели попадались, а сплошные уроды.

В эту минуту, когда Ляля мучилась, какой запустить прием, чтобы подчинить мать, но рычагов воздействия не находила, очень вовремя позвонил «партнер» по интриге против Смолиной. Она ухватилась за этот звонок и выбежала в прихожую.

Про Ирину Федоровну в старину говорили бы, что она добродетельная женщина и против совести никогда не пойдет, однако мать Ляли отбросила щепетильность. Она подошла к двери и приложила ухо к щели. Да, она решила подслушать, что противоречило ее правилам!

— Что еще вам нужно? — зашипела в трубку дочь, к сожалению, Ирина Федоровна не слышала ответа, но догадалась: это тот человек, который втянул дочь в преступные дела.

— Кому ты дала мой номер? — спросил «партнер».

— Бывшему мужу.

— Почему ты это сделала? Мы же договорились держать наш союз в тайне, а ты подвела меня.

— Слушай, союзничек! Муж догадался о моем участии в твоем дерьмовом проекте, ты же подставил меня…

— Не понимаю, о чем ты. Ладно, давай встретимся? Попробуем понять друг друга. К тому же мне нужно перекинуть тебе обещанную сумму за помощь.

— Сумму? Какую?

А деньги нужны — край, Ляля на мели.

— Не помнишь? — удивился «союзник». — Мы оговаривали вознаграждение, которое ты получишь по завершении нашей шутки. (Ляля действительно не помнила переговоров насчет денег, но тогда она была в жутко угнетенном состоянии, жаждала насолить мужу и стерве Смолиной.) Все, миссию выполнили, с шутками покончено. Я дам тебе небольшую сумму, а ты на прощание… об этом поговорим при встрече.

— Хорошо. Где и когда?

— Через полчаса у сквера «Треугольник» на западной стороне, там всегда свободная парковка. Стой у обочины, я подъеду.

Бросив телефон в сумочку, Ляля засобиралась, но в прихожую выскочила Ирина Федоровна, вся из себя заполошная:

— Кто звонил? Твой «партнер»? То есть «шутник», да?.. Куда ты?.. К нему?.. Ляля, если они убили ювелира, то и тебя способны…