Проигравший получает все - Анна и Сергей Литвиновы

Таня очень устала за этот безумный день. Ночь она провела в тюрьме, утро – в конторе частного детектива. Потом – эта ужасная газета в почтовом ящике… Статья, походя обвинившая ее в убийстве… Затем – горячечный дневной сон, разговоры с матерью… Потом – «следствие», которое она провела в редакции, и вновь – разговоры с этим Павлом… Вот это жизненный ритм! Не то что расслабуха на их вилле в Антибе…

Таня скосила глаза на Павла, который сосредоточенно и уверенно вел машину. Хорошо, что он сидит молча. Как будто почувствовал, что у нее сил больше нет разговаривать. Славный он малый. Все из себя психолога строит, расколоть ее пытается… Да стала бы она его нанимать, если бы действительно зарезала эту Димину девчушку! Тогда ей надо было бы искать адвоката!

Этот Павел – парень толковый. С собачниками он хорошо придумал. Неужто у ментов на это мозгов не хватило? Скорей желания не было. Зачем ходить, чего-то выспрашивать, если и так ясно, что произошло классическое бытовое убийство на почве ревности?!

Да, они с Павлом ментов, конечно, обштопали. Но только все, чем они сегодня занимались – ее визит в редакцию, грамотные и довольно-таки везучие действия Павла, – это черепашьи шаги. Такими темпами они найдут Диму – и оправдают ее, Таню – ближе к пенсии. Что же, ей годы сидеть тут в Москве под подпиской о невыезде?

Нет, нужно что-то придумать. Сделать какой-нибудь нестандартный следственный ход. А может, она уже его сделала? С этим объявлением в «Молодежных вестях», которое покажется странным всем читателям – кроме тех, кто похитил Диму… Если они, конечно, вообще читают газеты…

Но это завтра. Все – завтра. Доживем – увидим. Сейчас ей нужно прийти к себе домой. В свою старую, добрую, уютную квартирку. Побыть одной, не слышать любопытствующих расспросов мамми. Поваляться в пенной ванне, а затем как следует выспаться.

А завтра… А завтра – будет завтра!

Лихо пискнув тормозами, машина остановилась у подъезда ее дома, затерянного на тихой улице в Новогирееве. Предупредительный Павел не поленился выйти и открыть ей дверцу. Она благодарно улыбнулась и пожелала ему доброй ночи.

– Я подожду, пока вы подниметесь до квартиры! – не терпящим возражений тоном заявил Павел. Он вопросительно посмотрел на нее – может, она просто предложит ему проводить ее хотя бы до двери?

Татьяна только пожала плечами:

– Подождите. У нас во дворе чудесный воздух – Терлецкий парк рядом…

Спасибо, Павел. До завтра.

И скрылась в подъезде.

Павел облокотился на капот и достал сигареты. Почти все окна в доме уже были темные – время почти два часа. И только из-за белой занавески на третьем этаже выглядывало любопытное старушечье лицо.

Павел закурил и помахал любопытной старушке. Занавеска мгновенно опустилась.

* * *

Танина соседка – Зинаида Васильевна с третьего этажа – никак не могла уснуть. Конечно, ее Андрей и раньше иногда не приходил ночевать. Но он всегда звонил ей с лихим оправданьем:

«Мамань, я у Машки останусь!» Но с этим своим бизнесом сын совсем стыд потерял. Как будто у него и матери нет! Она же волнуется! Вон, уже почти два часа, а его все нет. А ей – беспокоиться, выглядывать на улицу, вздрагивать от каждой останавливающейся у подъезда машины…

Зинаида Васильевна отметила, что ее соседку Татьяну привез прямо к подъезду какой-то длинный хмырь. «Ага, сейчас пойдет вместе с ней в квартиру…»

Однако парень остался на улице. Облокотился на свою машину, курит, смотрит на окна.

Зинаида Васильевна подкралась к двери. Услышала Татьянины шаги.

Соседка, видать, устала – шла не спеша. Обычно-то она носилась по лестнице, словно школьница, сбежавшая с уроков. Щелкнул замок – Татьяна вошла в квартиру.

* * *

Через несколько секунд ночную тишину дома разорвал Татьянин пронзительный крик.

На ходу вытаскивая пистолет, Павел через три ступеньки помчался на третий этаж. На площадке между вторым и третьим этажами он столкнулся с Таней.

Она была жива и, кажется, невредима.

Однако Танино лицо было абсолютно белым. Глаза расширились от ужаса.

Губы плясали.

Павел отодвинул ее и одним махом преодолел десять последних ступенек.

Дверь в Танину квартиру была распахнута настежь. В прихожей горел свет.

Павел ворвался в квартиру.

Уже из прихожей было видно, что царит в ней полный тарарам.

Книги сброшены с полок и устилают пол. Тут же вперемешку разбросаны счета за телефон, домовые и газовые жировки, модные журналы. У распахнутой двери балкона валялись осколки вазы.

А посредине комнаты в неестественной позе лежал мужчина. Рука была заломлена. Голова запрокинута.

Из его спины торчала рукоять кухонного ножа.

В ярком свете люстры кровь, разлившаяся по его спине, казалась особенно алой.