Любовник моей матери, или Что я знаю о своем детстве - Диана Чемберлен

Джереми, Пенсильвания 1960 г.

В один прекрасный день Винсент Сипаро объявил, что слишком устал и не сможет отправиться с внучками на традиционную прогулку. В последнее время он вообще очень быстро выбивался из сил, так что Клэр и Ванесса решили отправиться в лес без взрослых. Такер радостно бежал за ними по пятам.

Девочки были уже достаточно смышлеными и прекрасно знали лес. Им бы и в голову не пришло здесь чего-то бояться.

– Пошли, побродим, – сказала Клэр, сворачивая с привычного пути, и Ванесса покорно последовала за сестрой. Очень скоро они оказались в незнакомой части леса. Как и учил их Винсент, девочки старательно надламывали ветки и бросали на землю камни, чтобы найти потом путь домой.

Внезапно Ванесса замерла, глядя на землю у старого дуба.

– Что там такое? – спросила Клэр.

Ванесса молча ткнула рукой вниз. Клэр осторожно приблизилась к сестре – на случай, если та увидела змею. Но то была не змея. Из-под палой листвы и веток торчал деревянный крест. Клэр разгребла мусор, и девочки уставились на белую надпись: ТАКЕР.

Нельзя сказать, чтобы девочки много знали о могилах. Год назад умер их дедушка Харт, отец Лена, но Мелли не позволила им пойти на похороны. Позже они услышали разговоры о том, что дедушку закопали в могиле. Когда Клэр спросила у Мелли, правда ли, что их дедушка находится под землей, та рассмеялась. «Разумеется, нет. Он на небесах, и ты прекрасно это знаешь. Могила – это всего лишь место, куда люди приходят помянуть тех, кто ушел на небо». Иногда было не так-то просто поверить словам Мелли. Ребятишки в школе толковали о том, что людей хоронят. Может, кого-то и правда хоронили после смерти, но только не Хартов и не Сипаро.

Но тут они набрели на настоящую могилу. Девочки обернулись, чтобы взглянуть на Такера, который в ответ жизнерадостно забарабанил хвостом.

– Это могила того, другого Такера? – спросила Ванесса.

– Не может быть, – покачала головой Клэр. – Мелли сказала, он живет в семье, где много детей. Помнишь?

– Да.

Они вновь уставились на крест. Белые буквы были тщательно обведены золотой краской – вроде той, какой Винсент раскрашивал лошадей.

– Может, до того Такера был другой Такер? – предположила Клэр. – Теперь он на небесах, и бабушка с дедушкой приходят сюда, чтобы помянуть его.

Ванесса торжественно кивнула.

– Может, был целый миллион Такеров, – сказала она. – Нужно будет спросить мамочку.

– Нет, – возразила Клэр. – Я не знаю, зачем здесь эта могила, но если мы спросим Мелли, нам уже никогда этого не выяснить.

Поначалу они собирались спросить деда, но тот, хоть и пришел после обеда в мастерскую, был таким усталым, что они не решились донимать его вопросами. Поднимаясь со скамьи за краской или тряпкой, он натужно дышал и покашливал. Доктор запретил ему курить трубку, и теперь он просто держал ее во рту незажженной.

Клэр и Ванесса уселись поиграть с пластилином. Клэр давно оставила попытки резать по дереву, и все отнеслись к этому с пониманием. Работа не доставляла ей ничего, кроме разочарования. При всей ее осторожности она неизменно срезала ту часть, какую намеревалась оставить, и с этим ничего уже нельзя было поделать.

Как только Винсент объявил, что пришло время покататься на карусели, девочки положили пластилин и бросились в амбар. Ванесса первой забралась на платформу и тут же устремилась к Титану.

– Сегодня я хочу прокатиться на Титане, – заявила она.

Клэр не поверила своим ушам.

– Титан мой, – возразила она.

– Ты и так все время на нем катаешься. Сегодня мой черед.

Руки Клэр сжались в кулачки.

– Дедушка! – позвала она.

Винсент показался в дверях мастерской.

– Что такое, детки? – спросил он, тоже забираясь на платформу.

– Ванесса хочет кататься на Титане, – выпалила Клэр. – Скажи ей, что это мой конь!

– Вот оно что, – улыбнулся Винсент. – А как насчет того, чтобы уступить ей эту поездку?

Ванесса энергично закивала, а Клэр покраснела от гнева.

– Он мой! – она решительно обняла изящную ногу скакуна. – И всегда был моим. А она может кататься на любой другой лошади.

Наклонившись, Винсент взял на руки белокурую внучку.

– Ты ведь знаешь, Ангелок, что это любимая лошадка Клэр? – спросил он. – Она всегда катается на нем.

Клэр с негодованием кивнула. Ее ноздри раздувались от возмущения.

– Даже если ты будешь время от времени кататься на Титане, он все равно останется лошадкой Клэр. А ты можешь выбрать для себя любую другую лошадь.

Клэр с подозрением глянула на деда.

Тот присел рядом с ней на корточки, так и не спустив с рук Ванессу.

– Я знаю, детка, что Титан – твоя лошадь. Но почему бы тебе не уступить его на эту поездку Ванессе?

Клэр мрачно воззрилась на младшую сестру. Ее белокурые волосы были почти того же оттенка, что и грива у Титана.

– Ненавижу тебя, – заявила она Ванессе.

– Что ты, Клэр, – коснулся ее руки Винсент. – Не говори так.

– Ненавижу. Пусть сама катается на этой глупой карусели.

Но переспорить деда ей так и не удалось. В результате она, нахохлившись, осталась сидеть на ящике в углу амбара. Винсент ушел чинить дверь, а Ванесса кружилась на гордом белом скакуне, заливаясь радостным смехом.

Неподалеку от дома Лен и Мелли садились в машину. Хотя музыка в амбаре играла достаточно громко, Клэр отчетливо слышала, как они проехали мимо на своем зеленом «Плимуте». Позади амбара машина вдруг затормозила. Громко хлопнула дверца, и началась ужасная, отвратительная перебранка. Подняв голову от работы, Винсент пристально глянул в ту сторону, как будто мог увидеть дочь и зятя прямо сквозь стену.