Татуированная кожа - Данил Корецкий

– Тебе для чего секретное оружие доверили? – повторил майор. – Не хотели, сомневались, я за тебя поручился... И вот благодарность!

– Я сдал автомат, товарищ майор, – хрипло сказал Вольф. – Поставил в пирамиду. Там он и должен стоять.

– Автомат-то ты сдал, а патроны оставил! Семенов ударил по столу так, что чернильница-непроливайка подскочила, перевернулась и покатилась по зеленому сукну. Цепкая рука подхватила ее на краю стола.

– Патроны тоже секретные, враг за них больших денег не пожалеет! Знаешь, как американцы за нашими секретами охотятся?

У Вольфа подогнулись ноги. Похоже, что сейчас он действительно вляпался в историю, причем наихудшую из всех возможных. Всю жизнь предостерегая его от неприятностей, отец и подумать не мог, что он вляпается в историю со шпионажем. Дурак, зачем он их взял!

Лейтенант заполнил «шапку» для будущих показаний вражеского пособника.

– Ладно, – Семенов налил воды из графина, залпом выпил стакан и мясистой ладонью вытер багровое лицо. – Нервы... Я же знаю, что ты не шпион, не диверсант. По глупости взял, не подумал. Дурак, конечно. Вот я и разозлился. Такая вот штука получается.

Он достал большой клетчатый платок и аккуратно протер глаза.

– Ты, сынок, на меня не сердись. Сейчас пойдем, отдашь нам все три штучки – и дело с концом. Договорились?

Вольф с трудом сдержал вздох облегчения. «Слава богу, пронесло! Легко отделался! Теперь будет наука на всю жизнь... Все-таки Семенов человек!» Он испытывал к майору искреннюю благодарность.

«Договорились», – уже почти сказал он, но перехватил взгляд лейтенанта – острый и настороженный, взгляд гончей, почуявшей затаившуюся дичь. Это была ловушка. Согласие подтверждало вину и являлось приговором.

Майор возился с платком, и эта возня была нарочитой, чтобы не прорвался в жесте, позе или взгляде охотничий азарт. А молодой опер таких тонкостей не знал и выдал себя с головой.

«Колоться никогда нельзя, – вспомнил Вольф слова Филькова. – Кто колется – себе только хуже делает. Хотя думает, что ему лучше будет».

– Патроны я тоже сдал, товарищ майор. Когда автомат сдавал, то и патроны вместе с ним. Конечно, те, что остались. А те, что расстрелял, их действительно не сдал. Мы ведь на учениях боевыми стреляли. Можно пробоины в мишенях посчитать...

– Ты что, меня идиотом считаешь? – рявкнул Семенов. – Ты у меня ячейки на решетках считать будешь! Совсем распустились! Шмелев анашу курит, но он хоть службу заканчивает! А ты, салага, патроны тыришь, сержантов избиваешь, к командирской жене клинья подбиваешь! Я такого и не упомню, ты всех перещеголял!

И тут Вольф понял, что его «берут на пушку». Чувак стуканул – и все. У Семенова никаких доказательств нет, и если он ни в чем не признается, то лист лейтенанта Половинко так и останется незаполненным.

– Извините, товарищ майор, у меня никакой анаши нет, клиньев никаких тоже нет, и патронов никаких... И ничью жену я не избивал...

Лейтенант едва заметно улыбнулся.

– Значит, по-хорошему не хочешь? Дурку гонишь? – откровенно враждебно спросил Семенов. – Ладно! Где патроны?

– В оружейке, в пирамиде...

– Хватит под дурака косить! Чего ты к жене Чучканова каждый день лазил?

– Старшина Рогаль послал зарплату полковника отнести. А она попросила окна покрасить, раковину прочистить, бачок починить. Сегодня Серегина направили доделать кое-что...

Серж не ходил на обед, наверное, сразу побежал в восьмую квартиру. Вот небось удивился, когда Софья его отправила! То была работа, то нет работы... Наверное, будет расспрашивать. Надо что-то правдоподобное придумать...

При воспоминании о Софье настроение у Вольфа улучшилось, он ощутил прилив сил.

– Я ни в чем не виноват, товарищ майор. Если вы насчет фамилии сомневаетесь, так тут все официально, спросите у товарища замполита...

Семенов прессовал его четыре часа – пугал и уговаривал, сулил золотые горы и грозил тюрьмой, и снова пугал и опять уговаривал...

– Ладно, – напоследок сказал особист. – Доложу полковнику Чучканову, он решит, что с тобой делать. Но скорей всего, после инспекторской пойдешь ты, друг ситный, под трибунал. А пока иди, гуляй...

Вольф с облегчением выскочил на улицу. Может, еще успеет к Софье? Надо вначале найти Сержа, прояснить обстановку...

В роте Серегина не было.

– Его же Деревянко на квартиру Чучканова отправил, – напомнил дневальный. – При тебе. Забыл, что ли?

У Вольфа отвисла челюсть.

– Так он что... Не возвращался?

– Да рано еще, – дневальный пожал плечами – Они все норовят нагрузить, как ишака. То сделай, это сделай... Сам знаешь!

«Черт! Что же он там делает столько времени?»

Настроение вмиг испортилось, и сразу навалились все проблемы, про которые он забыл, выйдя за порог особого отдела.

Семенов знает про три патрона. А Чувак видел только один. К тому же, если бы старший сержант заговорил, то он бы уже сидел на «губе» – побои красноречиво подтверждают слова замкомвзвода... Но по части гуляет слух, что Чувак упал в подвал... К тому же он лежит в санчасти, и если бы к нему приходил Семенов, об этом бы уже все узнали. Нет, это не Чувак! Стоп! Про три патрона он говорил Сержу! Неужели?! Не может быть! А что он делает у Софьи? Но при чем одно к другому...

– Эй, Волк, ты что – анаши обкурился? – недобро скалил зубы Шмель. Правая скула у него заметно припухла, вокруг глаза расползалась синева. – Иди, поправь подушку на койке!

Раньше он его не дрессировал. Других – да: Лисенкова, Пяткина, Сидорука... Почти всех, кроме него и Серегина. А сейчас злоба на Сержа изменила отношение к обоим...

Подушка действительно лежала плоско и немного криво. Вольф поднял ее и, едва сдержав крик, отпрянул в сторону: на белой простыне извивалась змея.

– Ядовитая, укусит! – крикнул за спиной Шмель. И, не выдержав, захохотал обычным своим глумливым смелом. Рядом с ним неизвестно откуда появились Киря, Дрын и Картоха – они тоже посмеивались, недобро и с издевкой. На кулаке Дрына был намотан ремень. Сзади к этой четверке мрачно подходили еще четыре «старика».

Вольф снова переключился на змею. Песчаная гадюка. Весной они особенно ядовиты. Но движения гадины явно чем-то ограничены – скорей всего она в полиэтиленовом пакете. Значит, реальной опасности не представляет. А вот те, другие...

Восемь «стариков» перегородили проход. Это не уличные хулиганы, у которых, кроме наглости и самомнения, ничего за душой нет, не приблатненная шпана, не новобранцы одного призыва. Каждый из них прослужил почти два года и прошел полную подготовку. По нормативам Генштаба разведчик спецназа в рукопашном бою побеждает трех солдат противника. Трех обычных пехотинцев. Но при столкновении с бойцами спецподразделений: «зелеными беретами», английскими сасовцами, парашютистами иностранного легиона и другими коммандос всех мастей, – арифметика другая: один против одного.