Перед заморозками - Хеннинг Манкелль

— Мне кажется, тебе нужна помощь, — сказала женщина. Она говорила не то с датским, не то с английским акцентом.

— Я ищу свою близкую подругу. Анну Вестин.

Женщина снова улыбнулась:

— У нас тут нет имен. Пошли со мной, может, ты ее и найдешь.

Почему-то от звука ее приятного, ласкового голоса Линда насторожилась. У нее возникло чувство, что ее заманивают в ловушку. Но она все же последовала за незнакомкой. Та открыла дверь, и они очутились в прохладном полумраке. Все перегородки в доме были убраны, стены побелены. Пол из широких досок, никаких ковров. И мебели никакой, только на торцевой стене, между сводчатых окон с тяжелыми железными украшениями, висел темный деревянный крест. Вдоль стен, прямо на полу, сидели люди. Глаза ее не сразу привыкли к темноте. Ей надо долго адаптироваться — этот недостаток она обнаружила у себя еще в Высшей школе полиции. Она даже пошла к окулисту. Но никакой болезни он не обнаружил, просто это была ее индивидуальная особенность — длинный стартовый и тормозной путь при переходе от света к темноте и обратно.

Люди сидели на полу, обняв руками колени. Они были самого разного возраста. Казалось, их не объединяло ничего, кроме того, что они находились в одном и том же помещении и молчали. Одеты все были по-разному. Коротко стриженый мужчина был в костюме и галстуке, рядом с ним сидела очень непритязательно одетая пожилая дама. Линда обвела глазами комнату. Анны здесь не было. Ее провожатая посмотрела на нее вопросительно. Линда покачала головой.

— Есть еще одна комната, — сказала та.

Линда последовала за ней. Здесь стены были деревянные, но тоже белые, окна простые, без украшений. И здесь вдоль стен сидели люди. Линда поискала глазами — Анны среди них не было. Но что здесь происходит? Что там было во вскрытом ею письме? Ангел, облеченный облаком?

Что здесь происходит?

И совершенно непонятно, как они обнаружили ее присутствие. Может быть, среди деревьев прячутся часовые?

— Пошли, — сказала женщина.

Они вышли в сад и обошли дом. Там, в тени большого бука, стояли каменные скамейки и стол. Ее любопытство разгорелось не на шутку. Что-то связывает этих людей с Анной. Она решила сказать все как есть:

— Я ищу Анну Вестин. Она пропала. В ее почтовом ящике я нашла письмо, оно и привело меня сюда. Я понимаю, что для вас здесь все без имени. Но для меня она Анна Вестин.

— А как она выглядит?

Мне все это не нравится, подумала Линда. Ее улыбка, это неестественное спокойствие. Почему я чувствую такое отвращение, словно этот шахматист опять пожал мне руку?

Она, как могла, описала Аннину внешность. Женщина по-прежнему улыбалась:

— Мне кажется, я никого похожего на твое описание не видела. А где письмо?

— В машине.

— А где машина?

— У церкви. Красный «гольф».

Машина не заперта, подумала Линда, а письмо лежит на сиденье. Что довольно глупо.

Обе замолчали. Линде было очень не по себе, и чувство это все нарастало.

— А что вы тут делаете? — спросила она.

— Подруга должна бы тебе рассказать. Все, кто сюда приходит, должны привести и других в наш храм.

— Так это храм?

— А что же еще?

Ну да, с иронией подумала Линда. «А что же еще»… Как же я сразу не догадалась, конечно же это храм, а никакой не брошенный крестьянский хутор, где работали когда-то арендаторы и батраки.

— А как тебя зовут?

— Я же сказала — у нас нет имен. Наша общность идет изнутри, через воздух, которым мы вместе дышим.

— Звучит необычно.

— Очевидное всегда необычно. Трещина в деке меняет акустику. А если у скрипки вываливается дно, музыка и вовсе перестает звучать. То же и с людьми. Нельзя жить, если не видишь высшего смысла.

Линда не поняла, что та хотела этим сказать. Она не любила чувствовать себя тупицей, поэтому больше ни о чем не спрашивала.

— Тогда я пойду, — сказала она и поднялась.

Она пошла быстро, не оборачиваясь и не останавливаясь, пока не дошла до машины. Она села в машину, но ехать не торопилась. Солнце ослепительно сверкало в листве. Она уже была готова повернуть ключ, как вдруг увидела идущего по газону человека.

Сначала она видела только силуэт — слепило солнце. Но когда он вышел в тень деревьев у кладбищенской стены, ей вдруг показалось, что подул ледяной ветер. Она узнала его затылок. Но не только это. Она смотрела на него, и пока он не исчез из виду, она слышала голос Анны. Голос, внятно и толково повествующий, как она видела своего отца из окна отеля в Мальмё. Я тоже смотрю в окно, подумала Линда. Автомобильное. И я знаю точно, что человек, которого я только что видела, — отец Анны. Это, конечно, глупо, но почему-то я это знаю.