Братство выживших - Андрей Троицкий

Зудин вывернул руль, задним ходом загнал машину в заросли желтой осоки.

– Стоп, – скомандовал майор. – Хорошая позиция. Нам все видно, а вот нас, кажется, не заметно.

Он вышел из машины, пересадил Зудина на заднее сиденье. Похлопав Бокова по плечу, вложил в его руку пистолет, показал пальцем на хозяина ресторана.

– Если только дернется, если только пошевелится, стреляй без раздумий. Я разрешаю. Здесь хорошее живописное место. В самый раз для могилы.

Зудин окаменел, а Девяткин достал из сумки плоский фонарик и сунул его в карман. Дошагал до ворот, запертых на замок с наружной стороны, и остановился. Тихо потянул за металлическую ручку калитки, не открывается. Спотыкаясь в темноте, он пошел вдоль забора, повернул за угол и вдруг услышал кашель с другой стороны. Шагнул к забору, приложил ухо к неструганым доскам. Застыл на месте и долго прислушивался, но кашля больше не услышал. Далекий мужской голос произнес несколько отрывистых слов.

Девяткин поставил ногу на нижнюю перекладину, забросил ногу и, повиснув на заборе, заглянул во двор. Если бы не луна, вылезшая из-за облачка, тьма была бы кромешной. Девяткин увидел прямо перед собой то ли сарай, то ли курятник. Крыша плоская, односкатная, крыта рубероидом. Он лег грудью на край забора, перебросил ногу на другую сторону, выставил вперед руку, оперся ладонью на поперечную планку, державшую рубероид, оттолкнулся от забора другой рукой и перебросил тело на крышу.

Луна снова спряталась за облако. Девяткин лежал на крыше, и, казалось, не дышал, боясь одним только вздохом выдать себя. Вдруг сзади, со стороны забора, вспыхнули фары дальнего света. Он оглянулся – по степи быстро двигалась какая-то машина.

– Черт побери, – беззвучно двигая губами, прошептал Девяткин. – Мать их в душу…

Валиев и его спутники явились в ресторан «Императрица», когда его хозяин убыл в неизвестном направлении, а метрдотель, зашибленный дубиной, еще валялся в подвале на мешках с картошкой и медленно приходил в себя. Валиев подошел к стойке бара и поинтересовался у официантки Суховой, где найти хозяина.

– Он полчаса как вышел, – ответила та, полируя тряпкой прилавок. – А вы кто?

– Из городской санитарной инспекции.

– Тогда пройдите вон в ту служебную дверь. Валентин Петрович в своем кабинете или в подвале.

Валиев проследовал в указанном направлении, по длинному коридору дошагал до кабинета с табличкой «Зудин Валентин Петрович». Заперто. Махнул рукой своим партнерам, чтобы те следовали за ним, спустился по ступенькам в подвал, оглядел стены, до потолка заставленные коробками и ящиками. Ясно, Девяткин опередил его. На мешках с картошкой лежал, постанывая, человек средних лет в темном костюме и ярком галстуке.

– Вы Зудин? – наклонился к нему Валиев.

– Я – Муравьев. – Метрдотель сел на мешки, стал тереть ладонью затылок.

– А где Зудин? Он нужен мне по неотложному делу.

Метрдотель, сердцем чувствуя беду, продолжал массировать затылок.

– Я не знаю, где он. Тут, в подвале, с ним разговаривали какие-то люди. А дальше я ничего не помню. Возможно, они увезли Валентина Петровича. Впрочем, точно не скажу.

– Сейчас ты поедешь вместе с нами и покажешь, где живет Зудин. В машину его! – Валиев показал пальцем на метрдотеля.

Братья Джафаровы подхватили Муравьева под руки, потащили вверх по лестнице. Через минуту несчастного метрдотеля затолкали в салон «Волги» и с двух сторон сдавили мускулистыми плечами. Валиев, севший за руль, оглянулся:

– Куда ехать?

– Пока прямо, а там покажу.

Автомобиль свернул на нужную улицу в предместье Волгограда в тот момент, когда пожар почти полностью уничтожил дом Зудина.

…Три пожарных машины, поломав бамперами заборы, перегородили улицу. Отсветы догорающего пламени плясали на лицах зевак, сбежавшихся со всей округи. Валиев выбрался из машины, шлепая через лужи, протолкался в первый ряд, наклонился к уху стоявшей рядом растрепанной женщины и спросил:

– Что тут случилось?

– А ты сам не видишь? Пожар. Говорят, газ взорвался.

– Погиб кто?

– Хозяйка в доме осталась. Сгорела.

– А муж? – встрепенулся Валиев. – Муж ее тоже дома был? Может, и гости в доме были?

– Почем я знаю? – отмахнулась женщина.

– Только хозяйка одна и погибла, – встрял в разговор какой-то мужик в тельняшке. – Я через дом от них живу. Одна хозяйка дома была, она и сгорела.

Час от часу не легче. Валиев снова пробился через гудевшую толпу, хлопнул дверцей, сел на водительское место. Он включил свет в салоне, вытащил из кармана фотографию Тимонина и повернулся к метрдотелю.

– Видел этого человека?

– Так вам этот человек нужен или Зудин?

– Мать твою, мне нужен этот человек, – начал терять терпение Валиев. – Этот самый человек, которого ты видишь на фотке. Его фамилия Тимонин. Ты его знаешь?

– Ну, так бы сразу и сказали, – вздохнул Муравьев. – Ваш Тимонин пришел вчера к Зудину и просидел у нас до самой ночи. Потом уехал из ресторана в компании с одним типом. Неким Лопатиным.

– И где найти этого идиота?

– Разве вспомнишь адреса всех местных идиотов? – криво усмехнулся Муравьев.

Валиев повернулся к Муравьеву, сграбастал его за лацканы пиджака, притянул к себе, хорошенько встряхнул и выдал:

– Слушай ты, халдей поганый. Те, кто со мной шутили, давно сдохли. Если вздумаешь пошутить, и я пошучу. Остановлю машину где-нибудь на пустыре, достану из багажника топор и отрублю твои грабли. Все сделаю по высшему разряду.

Муравьев побледнел, переменился в лице.

– Ладно, поехали, я покажу. Только боюсь, сейчас очень темно. Боюсь, не найду дороги. Это за городом, я там был всего-то пару раз. Но я постараюсь.

Теперь пришлось тащиться обратной дорогой через весь город. Валиев вцепился пальцами в баранку, словно в горло заклятого врага. Он был зол на весь мир, на себя самого, на бестолкового Муравьева и даже на молчаливых братьев Джафаровых. Он старался успокоиться, взять себя в руки, но только еще больше злился.

Девяткин распластался на крыше сарая, следя за тем, что происходит во дворе и за его пределами. К воротам подъехал темный «газик» с брезентовым верхом, посигналил двумя короткими гудками. Хлопнула дверь в доме, заскрипели ступеньки крыльца, послышались чьи-то шаги, повернулся врезной замок калитки.

Человек вышел за ограду, снял внешний замок и настежь распахнул створки ворот. Водитель подогнал машину прямо к крыльцу. Девяткин слышал чьи-то неразборчивые голоса, короткие реплики, но фары дальнего света остались включенными, они слепили глаза, мешая разглядеть происходящее. Кажется, с заднего сиденья выволокли какого-то человека, то ли раненого, то ли мертвецки пьяного.