Тайна Черного моря - Игорь Чубаха

Анатолий ещё раз утроил ставку. Сделал это по-элегантному индифферентно.

Дима поддержал, а сам левой рукой, надеясь, что сие не видно для лохов, принялся осторожно выщипывать на грузном боку заправленную в брюки ткань. Надеясь, что, может быть, хоть так удастся извлечь загодя приготовленную для пальмировки[18], но как сквозь землю провалившуюся карту.

Паша на всякий случай начал очередную байку, однако спутал текст и осекся, сопя так, что в соседнем купе зашевелились. Глаза его закрылись, точно ромашки перед дождем, лицо побагровело.

Хутчиш ещё раз увеличил ставку.

Делая вид, что с ним ничего особенного не случилось, что это просто нервный зуд, Дима ответил двумя стодолларовыми бумажками и открылся.

На руках у него было два туза, а на крапленой душе – маленькая надежда, что Паша, подтасовывая, сбился и не сдал Анатолию тридцать два.

– Три болта[19], – бесстрастно сказал Хутчиш, наконец выдав, что знаком с карточным жаргоном, и сбросил карты поверх денег.

Он бы выиграл и без третьего туза, однако из ребячливости не только увел карту у салаг, но и продемонстрировал настоящий катальский класс.

Дима от возмущения клацнул зубами. Его припрятанный за шиворот червовый туз непостижимым образом перекочевал в руки этого напыщенного лоха. Дима ещё не врубился, что перед ним далеко не лох, а мастер несравненно более высокого класса[20].

Поезд притормаживал у последнего перрона. В окне замелькали бетон, асфальт и дремлющие на соседних путях вагоны.

Паша, как сидел сбоку, так с полуоборота и съездил пребольно Диме по скуле. Димины глаза свирепо блеснули, лопнула прокушенная насквозь губа. Дима, хрюкнув в бешеном азарте, запустил руку в карман засаленных брюк. Чернокрылая уродина-муза взвилась и летучей мышью забилась о перегородки.

– Ша! – властно сказал Хутчиш, щелкнул выкидным лезвием, с любопытством посмотрел на трофейный нож и снова щелкнул, загоняя лезвие обратно.

Это было как раз то, что Дима лихорадочно искал в кармане брюк.

И это было первое с начала операции добытое в бою оружие, которое Анатолий решил оставить себе.

Поезд остановился. Хутчиш, не глядя на сжавшихся и воровато зыркающих катал, подчеркнуто не спеша сложил аккуратной стопочкой выигранные деньги и убрал во внутренний карман шикарного, ни капельки не помявшегося за ночной вояж пиджака. Подхватил с верхней полки доставшийся по случаю портфель, в который был сложен доставшийся по случаю гидрокостюм, и сказал начавшему трезветь Пете:

– Во-первых, закрой рот. А во-вторых, пошли. Не оставлять же тебя с этими гиенами.

Верно послужившую липовую кредитку он оставил каталам. С улыбкой победителя.

Петя засуетился, робко попросил шулеров встать и вынул из-под нижней полки спортивную сумку. Слизывающий кровь с прокушенной губы Дима так растерялся, что пребольно стукнулся головой о верхнюю полку. Анатолий бросил на столик стодолларовую купюру. Чтоб мужики с проводницей расплатились, и вообще… Не надо людей до крайности доводить.

– Извините, нас не представили… – несколько напыщенно пробормотал ежащийся от утреннего холода Петр, семеня за Анатолием по сыроватому перрону.

– Я Хутчиш. Анатолий Хутчиш. Директор российско-английского СП «Азбука», – бесстрастно отрекомендовался победитель карточной баталии, думая о чем-то своем, далеком.

– А меня зовут Петр. Можно просто Пьеро – это мой никнэйм в чате. Знаете, я мотаюсь между Питером и Москвой, я в этой компании чужой, у нас головной офис в столице, а здесь так, представительство. Я провайдер. В Москве всех знаю. Алла Пугачева, например, мне…

Его пылкая речь совершенно не соответствовала еле слышному голосу.

– Ты все деньги проиграл, провайдер?

Хутчиш краем глаза автоматически фиксировал мельчайшие детали происходящего: охотящихся за пустыми бутылками желтушных бомжей; милицейский патруль, пересекающий перрон; пятна луж.

– Все, – потупился Пьеро.

Более жалкого персонажа трудно было представить. Одет в давно не стиранную джинсовую униформу, размера на четыре больше. Патлатый, щуплый, лопоухий. Да ещё в бесстыжих веснушках. Да ещё небось заядлый толкинист.

– И куда ты сейчас? Домой?

Петр пожал плечами и сделал рукой невнятный жест, чуть не сбив фуражку с браво проносящегося мимо носильщика, под завязку груженного чемоданами.

– Не. Мать спит еще, не хочу будить, да и через весь город пилить. До офиса доберусь – метро вот-вот откроют. Там вздремлю часика два… Ведь всю ночь не спал, дурак…

Он хлюпнул носом, передернув губами. Лучше бы карты передергивать научился.

– Ладно, Пьеро, – принял решение Анатолий, спускаясь по ступеням к стоянке такси и утягивая за собой безденежного компьютерщика. – У тебя в офисе кофе есть?

Сырое утро нехотя красило бледным светом грязно-зеленые стены старого вокзала. Похмельно просыпался с хилым рассветом северный город.

Часы на вокзальной башне показывали пять шестнадцать утра. Дачники в рубищах и власяницах молчаливым скопом бежали на электричку. Взгляды обращены внутрь себя. Пахло беляшами. Дежурное освещение закрытых по раннему времени ларьков тускло сочилось сквозь ставни.

Вот так, без особой помпы, можно сказать – затрапезно встретил Анатолия город четырех, если считать ещё и сексуальную, революций. Торговцы раскрепощенной прессой уже заняли посты и сонно топорщили плечами, как нахохлившиеся грифы.

– Зачем же здесь? На Невском такси гораздо дешевле, – попытался быть полезным провайдер, но не встретил заинтересованности в загадочном и властном директоре СП.

Плотнотелый извозчик цепко оглядел гостей и равнодушно прицокнул языком: не тот коленкор. Без чемоданов, не пыхтят, потом не обливаются, по сторонам зенками ошалело не шарят. Не иначе как командировочные из столицы – только что московский прибыл.

– Куда едем? – нехотя поинтересовался он.

Анатолий легонько пихнул в бок на ходу клюющего носом Петю. Петя встрепенулся и подсказал:

– На Петроградскую сторону. Дивинская, дом три. Тут совсем рядом…

– Давай, – столь же нехотя вздохнул водила и со звяком крутанул на толстом указательном пальце ключи. Приценился к костюмчику Анатолия, гостя великого города. – Полтинник.

Петя возмущенно набрал полную грудь воздуха, намереваясь высказать лихоимцу нелестное мнение о его расценках, но Хутчиш пихнул его в бок вторично. Дело не в деньгах. Прикол заключался в том, что, лови прапорщик машину на улице, ему б пришлось пропустить первую, вторую и третью, а ещё лучше вообще в машину не садиться. Здесь же вокзальные «отбойщики» ни за что не пропустят вперед водилу-чужака, будь тот хоть на машине ФСК. Хоть на штатном линкольне президента Ельцина.