Жертвы требуют красоты - Лариса Соболева

– Насколько я помню, – сказал Владимир Васильевич, – за последние три года трупов изнасилованных женщин никто не находил. Это как раз то время, в которое происходили события на кассетах.

– Может, их хорошо спрятали? – внесла и свою лепту в рассуждения Ника.

– Но если женщин убивали, то почему не сняли убийства? – сопротивлялся Сократ Викентьевич. – Почему нет изнасилований? Можно допустить, что три негодяя развлекались скотским образом, но зачем тогда снимали себя? Хорошо, на этот вопрос есть поверхностный ответ: любовались в свободное время своими подвигами. Но, уважаемые, это же всегда живое доказательство преступления, стоило хотя бы одной женщине обратиться к нам. Зачем же хранить у себя дома столь мощный компромат? К тому же с зафиксированным числом и временем?

– Кстати! – оживился зам. – А ведь заявлений подобного рода не поступало. Почему женщины не обращались к нам, кто они вообще?

– Видите, сколько вопросов? – удовлетворенно крякнул Сократ Викентьевич.

– У вас есть хотя бы примерные ответы? – спросил Валдис.

Криминалист развел руками со вздохом капризного ребенка.

– Подводим итог, – сказал зам, и повисла пауза.

Информации много, а ни к чему существенному она не привела, разве что выяснилось главное – женщин насиловали после Фалеева. Валдис мыслил быстрее, поэтому поспешил высказаться:

– Так... Если Сократ Викентьевич прав...

– Я прав, прав, – заверил тот предельно скромно.

– Тогда, – продолжил опер, – почему не допустить, что и женщину, которая была на протоке, тоже насиловали?

– А как ты объяснишь появление убийцы? – задал встречный вопрос Владимир Васильевич.

– Черт его знает! – пожал плечами Валдис.

– А не выслеживал ли он Фалеева с компанией? – предположила Ника.

– И оставил свидетельницу? – возразил Валдис.

– Да если б меня спасли от насилия, я бы под страхом смертной казни не выдала убийцу, – запальчиво сказала Ника.

– Неубедительно, – отмахнулся зам. – Для убийцы неубедительно.

– У нас есть фоторобот женщины, которая была на протоке, – сказал Валдис, положив лист с изображением. – Ее запомнила продавщица магазина, где эта девушка покупала купальник. Только здесь нет родинки размером с десятикопеечную монету, она у нее на скуле. Фотографии трех женщин с кассет тоже получим. Но где их искать?

– Раздадим снимки милиции, а там – как бог даст, – отмахнулся Владимир Васильевич, понимающий всю безнадежность плана. – Вдруг повезет. Такое бывает.

– Мы поехали, прокачаем все же продавцов порнухи. – Валдис поднялся, за ним Ника. – Если найдем что-либо похожее на кино от Фалеева, вытрясем из продавцов, кто им сбывает записи. Завтра с утра попробуем поймать Зюзю, покажем портрет Клары, ну а потом...

– Идите, – махнул рукой Владимир Васильевич. – Нам не дано знать, что будет потом.

Только вышли, Валдису позвонил опер:

– Твоя Клара сегодня целый день моталась на машине. Заехала в скупку, загнала золотые серьги, цепочку и два кольца, я заходил туда за ней. После ездила в риелторскую фирму «Альянс», но туда я не входил, чтоб внимания к себе не привлечь, поэтому цели Клары не выяснил. И заехала в автосалон, тоже не знаю, с какой целью. А вчера, по словам Лехи – он ее пас, – ездила к дому пятнадцать на улице Волкова, проторчала там до двенадцати и вернулась к себе. Сейчас дома.

– Понятно. Жди смену, а завтра выясни, что ей понадобилось в автосалоне и в «Альянсе». Сразу звони. Не смыться ли надумала Кларочка?