Любовь по Интернету, или Подари ему весь мир - Ольга Тарасевич

– Володя, ну что ты за человек такой! Потом дочь приведет своего жениха. Она уже взрослая и разбирается в людях. Дашка ведь умница и лишь бы с кем, тем более с ребенком, никогда не согласилась бы поехать. И не надо быть таким ретроградом. В конце концов, жить с парнем Даше, а не нам, и уж она как-нибудь в своей личной жизни сама разберется. Если знакомство с женихом произойдет неделей позже, мир не перевернется. Дети пока хотят наслаждаться своим счастьем и узнать друг друга получше. Это же нормальное желание.

Мама закончила гневно отчитывать папу, убрала руку от динамика и звенящим от счастья голосом поинтересовалась:

– Дашенька, а куда вы поедете?

– В Париж, – обреченно соврала я. – Покажем Дашке «Диснейленд», по музеям походим.

– Видишь, как хорошо, что папа тебе годовой «шенген» сделал! А ты все отказывалась, говорила, что времени нет за границу выбираться. Вот и пригодилась виза! – обрадованно воскликнула мамочка.

Я едва удержалась, чтобы не треснуть себя по лбу. Точно, можно же было как-то использовать этот момент, сказать маме, что я еду в безвизовую страну. Тогда она стала бы что-то подозревать… Ох, совсем я от страха спятила, все мозги растеряла!

Мамочка продолжала свой радостный щебет:

– Дашутка, я так рада за тебя. С хорошим мужчиной, в Париж! Наконец-то я буду видеть тебя счастливой! Кстати, ты сыра мне не забудь привезти. Самого заплесневелого!

– Не забуду, мамочка, – глотая слезы, пообещала я. – Конечно, не забуду. А папе его любимый табак привезу.

– Дашка, какой табак? Ты там вообще от счастья с ума сошла! Папа же не курил никогда.

– Я знаю, мама…

Мне кажется, я успела уменьшить звук в динамике.

Да, все в порядке – Колян так же блаженно улыбается, литератор гребаный. Викуся смотрит настороженно, но вроде как не просекла. Надя вообще находится далеко и вряд ли слышит даже мои фразы.

Только бы мамочка все поняла. Господи, только бы она поняла, что я не могу забыть: папа никогда не прикасался к такой дряни, как сигареты или табак.

– Ты лучше папе шоколад привези, – беззаботно посоветовала так ни о чем и не догадавшаяся мама. – Конечно, все это и в Москве можно купить. Но парижские сыр и конфеты как-то все равно вкуснее. И не забывай хотя бы присылать смс.

– Не забуду.

Бедная моя мама… Если бы только она знала, чему именно она так искренне радуется…

Впрочем, у меня остается последняя надежда. Моя Ирка. Вот кто вроде бы меня знает как облупленную. Мы с ней встречались только вчера, и никакого «принца» не было и в помине. Она поймет, должна понять…

– Колян, ты мной доволен? – я старалась говорить как можно беззаботнее.

– Вполне.

– Делай последний звонок, и я тебе еще почитаю из своего дневничка. Правда же, у меня хорошо выходит?

– У тебя талант, Колян. Но ты понимаешь, подруга не поверит, если я ей скажу об увольнении.

– А ты постарайся.

– Я постараюсь. Но она все равно не поверит. Не увольняются у нас так с работы. Давай я ей скажу, что возьму неделю отпуска? У меня осталась как раз неделя.

– Колян, она нас развести хочет! – воскликнула Вика. – Нутром чую, тут какая-то засада намечается!

Блин, что же эта дрянь такая проницательная! Просто как в воду смотрит! Я ведь и правда весь отпуск за этот год отгуляла. Три недели с Юлькой на море. А еще неделю брала в начале года, когда разводилась. Мне тогда было так хреново, что я пила успокоительное пачками и настолько сильно успокаивалась, что даже не понимала, о чем идет речь в рукописях. Меня отпустили немного зализать душевные раны, потому что толка от моего присутствия в офисе все равно не было…

– Даша, давай без импровизаций, – в руках Коляна вдруг появился нож, который он стал вертеть между пальцами. – Нам не нужны проблемы.

Впрочем, все равно моя хитрость ни к чему бы не привела. Мобильник подруги был выключен. Ира, наверное, или праздновала окончание физиологического выходного с каким-нибудь представителем своего гарема, или, затягиваясь сигаретой, писала собственный роман.

Я знаю, что она сделает завтра, не увидев меня на рабочем месте. Попытается мне дозвониться. У нее это не получится, и тогда она наберет моих родителей. Услышит про мой «головокружительный роман», выматерится, что я ей ничего не сказала, может, попытается меня прикрыть перед начальством какой-нибудь историей про чрезвычайную ситуацию. А потом, конечно, начнет что-то подозревать. Только будет уже слишком поздно…

– Завтра с утра подруге позвонишь. Ты пин-код телефона помнишь? – поинтересовался Колян, открывая крышку моего мобильного телефона. – Я пока симку вытащу. Береженого, как говорится, Бог бережет.

Это чудовище еще рассуждает о Боге! Впрочем, они, уголовники, кажется, все любят поговорить на эту тему. Помню, тот зэк, который пришел ко мне на свидание и уговаривал выйти за него замуж, на полном серьезе говорил, что воровать разрешает сама Библия. И даже пытался выкроить из каких-то неверно истолкованных цитат обоснование этого сомнительного тезиса.

Гнусные ублюдки… Понимают ведь, что творят абсолютное зло. И заранее хотят оправдать свои грехи. А никаких оправданий тут быть не может. Надо просто не пачкать свои руки в чужой крови, тогда и оправдываться будет не за что…

Юлька завозилась на диване, потом, еще сквозь сон, ударила ручкой по подлокотнику и проснулась.

От ее ставшего вмиг серьезным взгляда у меня горько стиснулось сердце.

Мой бедный птенчик… Неужели у меня не получится тебя спасти?.. Сколько времени нам еще отпустят эти скоты? День, два, три? Мне почему-то кажется, что пара дней у нас еще есть. За один день они просто не успеют продать мою квартиру и машину. И, на всякий случай, наверное, оставят нас в живых, опасаясь возникновения каких-то проблем. А вот потом…

Юленька быстро отвлекла меня от страшных мыслей. Покосившись на Коляна, она инстинктивно пододвинулась поближе ко мне и тихо сказала:

– Мама, я есть хочу.

Бритоголовый махнул рукой:

– Надюха! Хавчик на стол мечи, живо!

Похожая на меня девица послушно соскользнула с подоконника, вышла из холла. Скоро за стеной зазвякали кастрюли, тонко пискнула микроволновка.

Надя подкатила к камину сервировочный столик, и Колян довольно пошмыгал носом:

– Какая пайка! Вот это запах!

Похоже, Надюха относилась к своим кулинарным обязанностям очень серьезно. Запеченное в духовке мясо, жареная курица, румяные котлеты, большая кастрюля с картофельным пюре, салат «Оливье», нарезка из свежих овощей, украшенная зеленью…

– Моему ребенку нельзя такую еду, – твердо сказала я, неприязненно косясь на Коляна.

Горе-писатель насадил на свой нож большой кус мяса и жрал его, как дикарь, довольно причмокивая и не обращая внимания на жир, капавший с подбородка на красивый, похоже, «глендфилдовский», пуловер. Вот это контраст в чем-то даже изысканного стиля прозы с блатными манерами автора…