Ласковый голос смерти - Элизабет Хейнс

— Да, — сказала я. — Все хорошо.

— Ну и славно.

Он поколебался. Встречались ли мы? Я попыталась вспомнить, как его зовут. Иен? Нет, не то… Дэйв? Саймон? Проблема заключалась в том, что я порой неожиданно встречала людей, которых знала по работе, не как коллег, просто видела раньше их лица в том или ином деле, хотя никогда с ними не разговаривала, да и не могла.

Он положил ладонь мне на плечо.

— Мне просто показалось, будто вы заблудились, — мягко проговорил он.

Рука лежала на моем плече, теплая и твердая. Мне вдруг захотелось к нему прислониться, показалось, будто я первая завела разговор. Я понимала, что подобное прикосновение странно и неуместно, несмотря на разделявшие мою и его кожу наслоения одежды, но мне вдруг стало уютно и легко. Я ощутила легкую внутреннюю борьбу — какая-то часть рассудка восставала против грубого вторжения в мое личное пространство, в то время как другая нуждалась в утешении.

— Нет, — вырвалось вдруг, словно раньше нечто удерживало меня от ответа. — Я не заблудилась. Вовсе нет. Я просто…

— Как вас зовут? — спросил он.

— Аннабель, — ответила я. — А вас?

Рука его соскользнула с моего плеча, и я вдруг ощутила пробежавший по телу холодок. Люди вокруг спешили домой, неся пакеты с покупками и кутаясь от пронизывающего ветра. Похоже, я начала приходить в себя. Слышался шум, чьи-то разговоры, из парикмахерской по соседству со смехом вышли две пожилые женщины, набрасывая на новые прически прозрачные капюшоны от дождя.

— Эд, — сказал он. — Меня зовут Эд.

У него были темно-зеленые глаза. Я не могла вспомнить, когда в последний раз смотрела кому-либо в глаза и обращала внимание на их цвет. Если спросить, какого цвета глаза у моей матери, Кейт, Сэма Эверетта, — я не сумела бы точно ответить. Но его глаза были зелеными.

— Не похоже, — сказала я.

— В смысле?

Тон его голоса изменился, проявились подозрительность и настороженность. Мне это не понравилось — как будто меня подвергли некоему испытанию и я его не прошла.

— Не похоже, что вас действительно так зовут.

Он рассмеялся, показав зубы:

— Уверяю вас, меня именно так и зовут.

— Эд, — сказала я.

— Совершенно верно, — кивнул он. — Вам стоит запомнить.

— Да, — ответила я. — Что ж, завтра я сюда все равно вернусь.

— Да. Увидимся завтра на этом месте.

— Хорошо, — кивнула я.

Кажется, он сказал что-то еще, но я не запомнила.

Спустя несколько минут или, может быть, час — а может, и целый день — я вновь оказалась в своей машине на парковке и включила двигатель. Работал обогреватель, и в салоне было тепло. Я посмотрела сквозь лобовое стекло в темноту, на почти пустую стоянку. Вокруг не было ни души. Я взглянула на часы — они показывали шесть. Во сколько я вышла из похоронной конторы? Казалось, миновало всего несколько секунд, хотя я прошла пешком до парковки, села в машину, завела двигатель, а потом еще чего-то ждала. Время словно ускользнуло сквозь пальцы.

— Странно, ничего не скажешь, — проговорила я вслух.

Казалось, будто я медленно просыпаюсь — как бывает, когда лежишь в постели посреди ночи и вдруг понимаешь, что не спишь, но лежишь на собственной руке, которая онемела и как будто принадлежит кому-то другому, и приходится ждать, когда она вновь станет твоей. Именно так я чувствовала себя. Но мне было хорошо, тепло и уютно.

И я поняла, что это значит. Я только что встретила ангела.