Чертовы котята - Леена Лехтолайнен

Мы поселились в соседних номерах, соединенных дверью. Моя комната мне понравилась: она была не меньше нашего домика в Хевосенперсете, из окон открывался прекрасный вид на парк. Расположившись и приняв душ, мы решили прогуляться по Пятой авеню и заодно зайти в магазин свадебного платья, где у Юлии на следующий день была назначена примерка. На улицах Хельсинки она притягивала взгляды прохожих, здесь же на нее никто особо не смотрел: она была лишь одной из толпы ухоженных богатых дамочек, которые уверенно шагали по улицам Нью-Йорка на своих десятисантиметровых каблуках.

Я оставила «глог» дома, хотя не была уверена, что это правильное решение. Охранники в магазине внимательно осмотрели меня, ощупывая глазами линии тела, пытаясь рассмотреть под одеждой кобуру. К счастью, обошлось без личного досмотра. В витрине магазина и на манекенах демонстрировались лучшие образцы свадебной моды: просто кремовые торты какие-то, на мой взгляд, одно ужаснее другого. Я видела эскиз свадебного платья Юлии — она захотела огромный шлейф, нести который будут четыре подружки из Москвы.

Делать было нечего, я просто сидела и ждала, пока Юлия крутилась в примерочной. Достала телефон и написала Майку Вирту сообщение с вопросом о его планах на ближайшие дни. Майк жил в восточной части Манхэттена, всего в нескольких остановках от академии. В 1990-х годах, когда он только задумал ее основать, в Куинсе было довольно много заброшенных промышленных зданий, которые без особого труда можно было переоборудовать в учебное заведение. Нам читали не более двух лекций в день, по юрисдикции и истории, так что хватало всего двух больших аудиторий. Майк считал, что в современном мире сложно принять правильное решение, не зная истоков и корней событий. Тогда-то я с удивлением обнаружила, что многие из моих американских сокурсников почти ничего не знают об истории Европы. Кроме меня, здесь были японец, итальянец, канадец и пара студентов из Мексики. Американские курсанты представляли собой этнически разнородную массу — афро— и латиноамериканцы, даже представители индейских племен. К счастью, к женщинам и мужчинам относились совершенно одинаково.

Майк ответил мгновенно. «Хилья, добро пожаловать в Нью-Йорк! Давай встретимся завтра после обеда. Курс будет занят тренировкой спасения на воде, я в ней не участвую и буду ждать тебя в академии. Сможешь прийти в два часа?»

Я улыбнулась. Майк всегда очень переживал, если занятия вел кто-то другой. Разумеется, он не был профессионалом во всех областях, и занятия по спасению на воде в мои времена вели двое бывших морских пехотинцев, по сравнению с которыми финские морские офицеры казались маленькими мальчиками в коротких штанишках. Эти двое терпеть не могли женщин и считали, что они годятся исключительно для работы в офисе.

Когда мне выпало вытаскивать из Гудзона одного из них, стодвадцатикилограммового вояку, он стал изображать обезумевшего пехотинца, желающего не только погибнуть, но и непременно утопить своего спасителя. Я чуть не умерла, пытаясь затащить его на катер, но все же природное упорство и привычка никогда не сдаваться помогли одержать победу. Так что свирепые пехотинцы просто были вынуждены поставить мне самую высокую оценку.

Разумеется, при встрече Майк непременно спросит, как же я допустила такой промах с Анитой Нуутинен и запятнала свою профессиональную репутацию. И конечно, придется подробно рассказать ему историю с похищением Хелены Лехмусвуо; к счастью, этот эпизод закончился вполне благополучно.

Сам Майк выпустил уже более четырехсот специалистов. Я принялась разглядывать охранников свадебного магазина, размышляя, какое учебное заведение они окончили и какая у них может быть зарплата. Едва ли их заработок сопоставим с теми деньгами, которые платит мне Юлия. Но вряд ли Майк оценивает достижения своих учеников одной зарплатой.

Мы с Юлией поужинали в ресторане гостиницы, а потом обнаружили, что уже поздно и пора идти спать. Чтобы Юлия не мучилась от бессонницы из-за разницы во времени, я дала ей таблетку мягкого снотворного. Я и сама успела лечь, как в соседней комнате зазвонил телефон. «Да, папа. Хорошо, папа», — говорила Юлия по-русски. Я поняла, что в четверг Гезолиан приезжает в Нью-Йорк, и мне это совсем не понравилось. В жизни часто случаются разные неприятности: то машина на большой скорости въедет в остановку и передавит людей, то наркоман нечаянно столкнет кого-нибудь под поезд метро. Гезолиан не оставит меня в покое. Кто знает, может, именно он велел Юрию заманить меня работать на дочь? И теперь настраивает против меня? «Разделяй и властвуй» — так, кажется, звучит лозунг высоких руководителей.

Утром пришла весточка от Юрия. «Позвонил Лайтио на домашний телефон и представился продавцом кошачьего корма. Он сам взял трубку. Отказался покупать корм и спросил, откуда я знаю, что у него есть кошка».

Если бы Юрий сейчас был рядом, я расцеловала бы его в обе щеки. Заглянула в комнату к Юлии: она еще сидела в кровати, пила кофе и свежевыжатый апельсиновый сок.

— Пошли на пробежку? — предложила она, и неожиданно для самой себя я с радостью согласилась.

В тренажерных залах Юлия пользовалась беговой дорожкой, но терпеть не могла совершать пробежки в Хельсинки. Другое дело в Нью-Йорке. На дорожках Центрального парка можно было легко повстречаться, например, с Мадонной или Джонни Деппом.

На улице уже было так тепло, что я решила не надевать ветровку. Вдыхая полной грудью весенний воздух, размышляла о том, что заставило Лайтио отказаться от первоначальных планов. Может, забрезжила надежда на выздоровление?

Юлия бежала с хорошей скоростью, но я не отставала. По веткам деревьев прыгали белки, пели птицы, весна была в разгаре. Я уже и забыла, какая живая и непосредственная атмосфера царит в Нью-Йорке! На соседней дорожке показался темнокожий всадник на красивой лошади и с улыбкой крикнул нам, что в ногах правды нет, не хотим ли мы прокатиться? Даже Юлия весело улыбнулась ему в ответ.

В поисках подходящей обуви и аксессуаров мы посетили не меньше двенадцати магазинов. Вечером планировали сходить на мюзикл «Мамма Миа» — по моему предложению. Дядя любил песни группы «АББА» и считал Фриду Лингстад самой красивой женщиной на свете. Юлия согласилась: эта группа ей тоже нравилась.

Знакомо гремело метро. Когда я подъехала к станции, возле которой располагалась академия, то почувствовала дрожь волнения. Вышла на улицу, втягивая воздух, как дикий зверь. Существует ли еще тот индийский ресторан на углу, от которого на пол-улицы пахло карри? Нет, его уже не было, на его месте располагалась прачечная самообслуживания, и вместо запаха индийских специй в воздухе висел сладковатый химический аромат моющих средств. Зато была еще жива маленькая забегаловка, куда в студенческие времена мы частенько заходили перекусить. Я обожала сэндвич с лососем и сырным соусом.

Здание академии оказалось перекрашено. Если раньше его голубые стены виднелись издали, то коричневый визуально делал его меньше. Вместо домофона в стену была вмонтирована кнопка современного зуммера, но на мой звонок ответил тот же Джек, что и десять лет назад.

— Хилья Илвескеро. У меня назначена встреча с Майком Вирту.