Сочинитель - Андрей Константинов

После Мамуки Кораблев «сработал» еще несколько человек — и никогда не пытался узнать истинные причины необходимости их устранения. Василий Михайлович работал на Гончарова, как когда-то на Контору — то есть тщательно и не обсуждая приказы. Другое дело, что Вадим Петрович никогда ничего не приказывал, а только намекал…

В восемьдесят втором году Гончарова перевели с повышением в Москву — Кораблев готов был последовать за Хозяином куда угодно, но Вадим Петрович решил иначе. Он предложил Василию Михайловичу остаться в Питере, чтобы лишний раз не афишировать их отношения… Нет, Гончаров не «выписывал вольную» Кораблеву — он просто приберегал Василия Михайловича как лишний козырь в рукаве, как заначку на «черный день»… Время от времени через оговоренные каналы связи Кораблеву поступали «просьбы» от Хозяина, и ни одна из них не осталась не выполненной…

Гончаров никогда не «засвечивал» Василия Михайловича перед чужими людьми — исключение составила только история, которая обернулась убийством капитана Кольцова на Варшавском вокзале в апреле восемьдесят третьего.

Видимо, у Вадима Петровича сложилась тогда безвыходная ситуация, он должен был оказать услугу какому-то Виктору Палычу из Пушкина, вернув тем самым старый должок… Слава Богу, Гончаров не сдал своего человека «вчистую» — люди Виктора Палыча не знали ни имени, ни фамилии, ни адреса Кораблева, они не знали ничего кроме того, что приданный им человек — «специалист очень высокой квалификации»… Наверное, только благодаря этим мерам предосторожности Василий Михайлович и остался жив сам…

* * *

Гончаров, узнав о том, что случилось на Варшавском вокзале, не поленился даже приехать в Ленинград — он нашел Кораблева, провел с ним целый вечер, разговаривая на отвлеченные темы и лишь при расставании, взглянув Василию Михайловичу в глаза, коротко сказал: «Прости. Больше такого не повторится. Я поверил тем, кому понятие чести неведомо…» От этих слов у Кораблева вдруг защипало в глазах — за всю его жизнь перед ним никто из разных начальников никогда не извинялся. Начальники, они редко способны признать свою неправоту перед подчиненными.

До 1988 года Василий Михайлович прожил спокойно и без особых приключений — «просьбы» от Гончарова поступали редко, правда, несколько раз приходилось негласно сопровождать и подстраховывать Вадима Петровича в его командировках. Но ведь именно за это Кораблев и получал регулярно деньги, причем немалые — на Калининской овощебазе он ведь только числился…

А в начале 1988 года случилась беда. Василий Михайлович сопровождал Гончарова в Крым — и в Симферополе, где Вадим Петрович «решал» какие-то свои вопросы, произошла очень неприятная история.

Однажды вечером Гончаров возвращался пешком в гостиницу, Василий Михайлович, как обычно, скользил тенью чуть поодаль. Вечер был тихим и не по-мартовски теплым — одно удовольствие в такие вечера гулять по южным городам… Откуда взялась эта чертова «Волга», едва не отправившая Вадима Петровича на тот свет? Этого Кораблев так никогда и не узнал, да и в тот самый момент он не думал — случаен наезд или закономерен? Василий Михайлович в невероятном прыжке успел отшвырнуть Гончарова в сторону, а сам, подброшенный вверх бампером «Волги», уже без сознания упал на мостовую — годы все-таки брали свое, реакция ослабела…

Гончаров потратил сумасшедшие деньги, чтобы поставить Василия Михайловича на ноги и восстановить ему здоровье… Он не загружал своего ангела-хранителя ничем, — хотя и сам переживал не лучшие времена. В августе 1988 года Вадим Петрович почти насильно отправил Кораблева на дорогой и престижный по тем временам курорт в Болгарию… Море и солнце помогли Василию Михайловичу поправиться, он никогда не отдыхал в таком комфорте и в такой полной расслабленности.

Вернувшись на Родину, Кораблев узнал, что Вадим Петрович погиб в Москве в автомобильной катастрофе. Василий Михайлович приехал в столицу, нашел могилу Гончарова и долго сидел на ней, разглаживая не успевший еще слежаться дерн руками. Тогда, на кладбище, он с волчьей тоской понял, что снова остался абсолютно один в этом беспощадном мире…

Василий Михайлович был профессионалом, поэтому даже не пытался расследовать гибель Вадима — в случайное ДТП[25]он не верил, но искать заказчика не стал. Зачем? Кораблев не сомневался в том, что Гончарова убрала Система, правила которой Вадим Петрович попытался либо нарушить, либо истолковать по-своему…

Кораблев уехал в Ленинград, дооформил запущенные еще Гончаровым бумаги на инвалидность и зажил совершенным отшельником в своем кавголовском доме. К людям его не тянуло, а самым верным другом стал для Кораблева пес-кавказец по кличке Арамис. Большой нужды в деньгах Василий Михайлович не испытывал, потому что в свое время откладывал кое-что на черный день, но — чтобы занять себя хоть чем-нибудь, начал разводить кроликов… Так и летели дни за днями — Кораблев много читал, работы по дому хватало. В общем, жил он спокойно и без приключений, философски принимал надвигающуюся старость. С годами Василий Михайлович все чаще думал о Боге и о том, что ожидает его за последней чертой, которая, увы, с каждым днем становилась все ближе и ближе. Кораблев начал даже захаживать в церковь, но пройти обряд крещения не решился — полагал, что слишком много на нем висит смертных грехов…

Совесть не то, чтобы очень уж терзала Василия Михайловича, но — беспокоила, и довольно часто… Нет, дело было даже не в том, что являлись к нему по ночам души тех, кому он помог покинуть наш суетный мир — в конце концов, как ни странно, за всю свою жизнь Кораблев ведь никогда никого не убил по собственному желанию и по своей инициативе, он был всего лишь исполнителем, орудием в руках других людей… Грызло Василия Михайловича то, что никому, ни одному человеку на свете он не дал счастья, не подарил всего себя… Женщины? Их было много, а любил он все-таки только одну-единственную — ту, из-за которой и вышвырнули его из Конторы… Ей его любовь оказалась не нужна — по крайней мере не сменила она на нее устроенный быт жены дипломата в ранге посланника… Кораблев не осуждал ее — что он мог дать своей любимой? Рай в шалаше, который быстро бы сменился ночными слезами по утраченному дворцу? Розы не растут в тундре, сколько их туда ни высаживай…

Вадим… Да, Вадим был, наверное, единственным дорогим человеком для Василия Михайловича — а ведь и его не уберег… Нет, себя Кораблев за смерть Гончарова не упрекал — понимал, что все равно ничего изменить бы не сумел, но все-таки… Трудно жить с памятью о том, как балдел на курорте как раз тогда, когда в Москве убивали того, кто был тебе дорог, как младший брат.

Часто Василий Михайлович, сидя на крылечке в обнимку со своим Арамисом, думал о том, что если Бог желает кого-то наказать — он наказывает одиночеством…

Между тем внешний мир стремительно менялся — выходили на поверхность теневые дельцы и обеспечивавшие их команды, начиналась грызня за деньги, валявшиеся под ногами нищего народа самой богатой в мире страны — все чаще на улицах российских городов гремели выстрелы и взрывы, люди все больше привыкали к тому, что «коммерсанта век не долог, и потому так сладок он». В обществе вдруг жарко заговорили о киллерах и ликвидаторах, о синдикатах наемных убийц…