Дрянь погода - Карл Хайасен

Представление выглядело жутковато, но Бонни поймала себя на том, что улыбается. Из душа в облаке пара вышел голый губернатор с небесно-голубым полотенцем на шее. С густых седых волос на грудь сбегали водяные дорожки. Краем полотенца он промокал запотевший стеклянный глаз. Увидев жонглирующего Августина, Сцинк просиял.

Джим Тайл наблюдал за летающими черепами, и у него кружилась голова. В дверях появился Макс. Удивление на его физиономии мгновенно сменилось отвращением, словно кто-то щелкнул у него в голове выключателем. Еще до того как муж открыл рот, Бонни знала, что он скажет:

– Вы находите это забавным?

Только было неясно, что вызвало неодобрение Макса: ловкость Августина или нагота губернатора.

– Тяжелая ночь, старина, – сказал полицейский.

– Бонни, мы уходим! – надменно приказал Макс. – Ты меня слышала? Игры закончились.

Бонни взбесило, что муж смеет говорить с ней в таком тоне и при посторонних. Она вылетела из комнаты.

– Эй, Макс? – Хитро улыбаясь, Сцинк приложил палец к своему горлу. Шею Макса привычно ожгло, он рефлекторно отпрыгнул и врезался в дверь.

Сцинк достал из рюкзака бумажник, ключи от машины и бросил их Максу. Промямлив «спасибо», тот вышел вслед за Бонни.

Августин закончил выступление и, по очереди поймав черепа, бережно уложил их на полку.

Губернатор стянул с шеи полотенце и стал вытираться.

– Девушка мне понравилась, – сказал он Августину. – А тебе?

– Как она может не понравиться?

– Тебе предстоит серьезное решение.

– Очень смешно. Она замужем.

– «Любовь – всего лишь поцелуй на прощанье». Так в песне поется. – Сцинк шутливо схватил Джима за локти. – Скажите, офицер, я арестован или нет?

– Это зависит от мистера Макса Лэма.

– Мне нужно знать.

– Они сейчас это обсуждают.

– Если не надо садиться в тюрьму, я бы с дорогой душой отправился на розыск той сволочи, которая напала на Бренду.

На секунду стало заметно, как горе придавило полицейского. Глаза увлажнились, но он сдержался.

– Прошу тебя, Джим, – добавил Сцинк. – Я ради таких случаев и живу.

– Будет с тебя хлопот. Нам уже всем хватит.

– Эй, сынок! – рявкнул Сцинк, обращаясь к Августину. – Тебе хватит хлопот?

– У меня только что буйвола застрелили в супермаркете…

– Ого!

– …но я почту за честь быть полезным. – После черепов Августин чувствовал прилив энергии. Муж Бонни в безопасности, теперь можно заняться новым делом.

– Подумай над моими словами, – сказал Сцинк Джиму. – Но сейчас я так голоден, что слона съем. А как вы, ребята?

Он кинулся к выходу, но патрульный загородил ему дорогу.

– Капитан, наденьте штаны. Пожалуйста.

Труп Тони Торреса, неопознанный и невостребованный, лежал в морге. Каждое утро Айра Джексон просматривал в «Геральде» сводку экстренных новостей, но распятый продавец трейлеров нигде не упоминался. Еще одно подтверждение никчемности Тони Торреса – его смерть не заслуживала даже вшивого абзаца в газете.

Теперь Айра перенес мстительное внимание на Авилу, продажного инспектора, который не глядя дал добро на проживание в трейлере покойной Беатрис Джексон. Айра считал Авилу так же виновным в трагедии, что унесла жизнь его доверчивой матери.

Рано утром 28 августа он приехал по адресу, выведанному у несговорчивого клерка в городском строительном управлении. Дверь открыла женщина, говорившая с ужасным акцентом. Айра сказал, что хотел бы повидаться с сеньором Авилой.

– Он зянятый у гарасе.

– Пожалуйста, скажите ему, что дело важное.

– Лянно, токо он сибко зянятый.

– Я подожду, – сказал Айра.

Авила соскребал петушиную кровь с белых боковин покрышек жениного «бьюика», когда мать доложила о посетителе. Авила выругался и пнул ведро с мыльной водой. Наверняка это Гар Уитмарк, будет вытягивать душу из-за своих семи тысяч. Он что, думает, я с утра банк грабанул?

Но это был не Уитмарк. На пороге стоял коренастый незнакомец средних лет. Короткая стрижка, золотая цепочка на шее, верхняя губа вымазана каким-то белым порошком. Авила распознал сахарную пудру с пончика. Легавый, что ли?

– Меня зовут Рик, – сказал Айра Джексон, протягивая короткопалую руку в шрамах. – Рик Рейнольде. – Он улыбнулся, открывая нижние зубы с прилипшим виноградным желе.

– Знаете, я сейчас занят, – сказал Авила.

– Я проезжал и увидел ваш грузовик. – Айра ткнул пальцем на улицу. – «Крепостная Кровля», это вы, да?

Авила ничего не ответил, только стрельнул глазами на свой грузовик у тротуара и припарковавшийся за ним «кадиллак». Мужик не легавый, уж больно машина броская.

– Ураганом сорвало крышу. Нужна новая, как можно скорее.

– Мне очень жаль, но у нас полно заказов, – сказал Авила.

Досадно отпускать добровольного лоха, но было бы самоубийством разводить мужика, который знает его адрес. Особенно такого – у него руки толщиной с кол изгороди.

Авила мысленно пометил себе – убрать грузовик с улицы, подальше от посторонних глаз.

Айра слизнул с губы сахарную пудру.

– За труды я вознагражу.

– Сожалею, но…

– Скажем, десять тысяч? Сверх обычной платы.

Как ни старался, Авила не смог скрыть заинтересованности. У парня нью-йоркский выговор, они там ворочают по-крупному.

– Десять тысяч наличными, – добавил Айра. – Понимаете, все из-за моей бабушки, она живет с нами. Старушке девяносто лет, и вдруг ее заливает, дождь-то как из ведра. Крыши, считай, вообще нет.

Авила изобразил сочувствие:

– Девяносто лет? Скажите на милость. – Он вышел на улицу и прикрыл за собою дверь. – Проблема в том, что ждут десятки других заказов.

– Пятнадцать тысяч, если вы поставите меня в списке первым.

Разглядывая гостя, Авила потер щетинистый подбородок. Как часто пятнадцать штук сами стучатся к тебе в дверь? О том, чтобы кинуть клиента, и речи нет, тут высвечивался другой вариант. Радикальный, конечно, но осуществимый. Можно построить мужику нормальную законную крышу. Наличные помогут уладить проблему с Гаром Уитмарком. Конечно, бригада психанет и взвоет, работнички хреновы. Делать настоящую крышу – тяжелый, утомительный и жаркий труд. Но, наверное, трудное время требует честной работы.

– Я смотрю, ваш дом остался целехонек, – отметил Айра Джексон.

– Мы, слава богу, оказались вдали от центра урагана.

– Вот именно, слава богу.

– Где вы живете, мистер Рейнольде? Возможно, получится втиснуть вас в график.