Призраки страсти - Антон Леонтьев

Звонок в дверь раздался примерно через час. Наталья, не спрашивая, кто там, тотчас открыла дверь. За час она смогла привести себя в порядок. Хотя, конечно же, оперуполномоченного Сытина меньше всего интересует ее внешность…

На пороге квартиры возвышался адвокат Генрих Минц – в распахнутом стильном клетчатом пальто (не с меховым воротником, а уже в другом), под которым виднелся дорогущий костюм.

Наталья попыталась захлопнуть дверь, но Минц ловко вставил лакированную туфлю в дверной проем.

– Какая вы, однако, негостеприимная, Наталья Валентиновна! А почему у вас в подъезде цветы разбросаны? Ах, ну да, ведь сегодня десятая годовщина вашей свадьбы… Мои поздравления! Хотя, с учетом ситуации, лучше будет все же выразить соболезнования. Смерть третьего близкого человека всего за несколько дней!

– Откуда вы знаете, что у меня… – начала Натальи. И осеклась.

Минц потер руки, затянутые в черные кожаные перчатки, и самодовольно заявил:

– О, я теперь и не такое о вас знаю! Мы ведь за эти дни собрали всю информацию о вас, вашем муженьке и всей вашей семейке. Я знаю, что в двенадцать лет вам вырезали аппендикс. Что в семнадцать лет вы по уши втрескались в некоего Юру Казакова и хотели даже выйти за него замуж, но он предпочел вам вашу лучшую подругу Любу. Кстати, спешу успокоить, их брачный союз не был счастливым. Юра запил и в итоге прибил Любу. Еще я знаю, что первую сессию в институте вы едва не завалили. Зато диссертацию написали сами. Редкое явление в наши продажные времена! Но на защите против присуждения вам степени проголосовало аж три члена ученого совета – уж слишком спорные у вас были выводы. Своего Стасика вы хотели рожать в воде, но муж отговорил. Последний свой отпуск вы провели на Минорке, где у вас в предпоследний день украли фотоаппарат со всеми фотографиями. Видите, мы в курсе буквально всего!

По мере того, как говорил, Минц продвигался вперед и прошел в коридор. Наталья, пятясь, произнесла:

– Убирайтесь прочь! Я вызову милицию!

Адвокат расхохотался:

– Это я ее вызвал! Внизу поджидает. Могут вас забрать в любой момент. И по любому поводу. Мало ли что у вас в квартире при обыске найдется? От вашего соседа поступила жалоба. Может статься, вы оружие у себя прячете! Или наркотики! Или вообще человеческие почки в холодильнике храните!

Минц закрыл входную дверь, включил свет в коридоре, осмотрелся и вздохнул:

– Надо было вам, Наталья Валентиновна, принять более чем щедрое предложение моего клиента, Виктора Денисовича Набоки. Прислушаться к словам вашего мудрого шефа, Кирилла Львовича. А так вы оказались у разбитого корыта. Вернее, у трех гробов одновременно! Открою вам секрет – гибель трех человек на вашей совести!

Наталья вздрогнула, наткнулась спиной на тумбочку и – упала на пол. Галантный Минц протянул ей руку, чтобы помочь, но Наталья и не подумала воспользоваться этим. С трудом поднявшись, женщина поковыляла в зал.

Минц был прав. Это она убила их всех. Наталья уже понимала: смерть Иры не была случайной. И в ее гибели вовсе не был виноват безобидный гламурный Вальдик.

– Иру убили ваши люди? – спросила Наталья без обиняков.

Минц качнул головой и воскликнул с наигранным негодованием:

– Как вы можете, Наталья Валентиновна? Вы обвиняете меня в причастности к убийству! К его организации! О, плохого же вы обо мне мнения!

Он усмехнулся и обвел взглядом зал.

– Хотя… «Жучков» у вас нет, за ваше отсутствие мои ребятки квартирку тщательно проверили. Так что можно говорить начистоту. Да, Иру убили мои люди. Не мне же самому было на нее нападать и душить! Но, признаюсь, я отдал приказ об ее уничтожении с радостью. Ирина меня уже давно доводила!

– Но зачем вам это понадобилось? – спросила Тогобицкая, хоть и так понимала, зачем.

– Раскиньте мозгами, Наталья Валентиновна! – усмехнулся Минц. – Потому что она копала под моего клиента и под меня лично. Собрала досье, которое грозила обнародовать. И пыталась меня шантажировать, требуя предать клиента. Только я-то понимал: если я пойду на попятную, Набока рано или поздно меня покарает. Такие, как он, даже из тюрьмы любого достанут. Поэтому пришлось убрать Иру. А заодно изъять имевшиеся в ее распоряжении компрометирующие материалы. Как выяснилось, она не блефовала. Ах, все же каким хорошим Ира была адвокатом! Но мне не чета.

Ужасные вещи Минц произносил даже не просто спокойно, а радостно, с мажорной интонацией.

– Ну, и красавчик с телом Аполлона и мозгами барана, что удовлетворял в постели Ирочку, пригодился – ее смерть на него повесят. Было бы подозрительно, если бы Иру пристрелили в подъезде или если бы ее переехала машина. А так – смерть от рук молодого, алчного любовника. Что может быть прозаичнее!

Значит, не три, а четыре жизни на ее совести… Потому что судьба Вальдика тоже предрешена. Его признают виновным в убийстве Иры, дадут лет эдак семнадцать и отправят в колонию строгого режима. А гламурные зайцы в таких местах долго не живут. Да, Вальдик станет четвертой жертвой. Ее жертвой!

– Вы хотя бы его-то сюда не путайте, – вздохнула Наташа. – Сделайте так, чтобы парня отпустили. Вам ведь стоит только слово сказать…

– А что это вы так печетесь о судьбе столь никчемного субъекта? – усмехнулся Генрих Минц. – Или вы на него глаз положили, Наталья Валентиновна? Как же вам не стыдно, право! Тело вашего мужа, как говорится, еще остыть не успело, а вы уже на других мужчин заглядываетесь!

Ясно, адвокат пришел, чтобы помучить ее. Чтобы сполна насладиться триумфом. Чтобы показать – ты проиграла. И будешь делать все, что я тебе прикажу. Я и мой хозяин, господин Набока.