В кругу семьи. Смерть Иезавели - Кристианна Брэнд

Стена вместе с дверью обвалилась ему на голову. Оглушенный и ослепленный, он ощупью пробрался к кроватке ребенка. Но Антонии там не было. И вдруг сердце его екнуло от радости – где-то в углу послышалось громкое хныканье. Эдвард пошел на звук, неуверенно продвигаясь сквозь пелену поднявшейся пыли. Он хотел окликнуть девочку, успокоить ее, но не смог произнести ни звука. Приложив руку к горлу, он измазал ее в крови, сочившейся из небольшой ранки на виске, хотя боли он не чувствовал.

К счастью, девочка не пострадала, но нести ее одной рукой было тяжело, тем более что она все время вздрагивала от страха. А он не мог ничего сказать, чтобы утешить ее. Эдвард с трудом дотащился до окна. Через проломленную крышу и дыры в стене в комнату вливался немыслимый солнечный свет и, пробиваясь сквозь плотную завесу пыли, создавал поистине фантастическую картину. Рев пламени за спиной придавал силы подкашивающимся ногам.

Филип со Стивеном сорвали с окон гостиной тяжелые полотняные шторы и пытались соорудить из них что-то вроде люльки, чтобы Эдвард мог сбросить туда ребенка. Но взрывом ткань здорово посекло, и толку от нее было мало. Эдвард стоял на краю маленького балкона, опираясь на каменную балюстраду.

– Отступи назад! – крикнул ему Филип. – Не облокачивайся на нее! Она сейчас упадет! Кидай девочку вниз, мы ее подхватим. Только осторожнее, балкон может обвалиться.

Эдвард наклонился и отпустил ребенка. Девочка соскользнула вниз и, пролетев несколько футов, была подхвачена двумя парами рук. А Эдвард, быстро отступив назад, успел упасть в комнату как раз в тот момент, когда балкон обрушился на террасу. Вместе с ним рухнула и внешняя стена, и он очутился в ловушке, к которой подбиралось бушующее пламя.

На какой-то момент он даже почувствовал радость – спас ребенка и теперь может отдохнуть здесь в одиночестве. Девочка была в безопасности – малютка, танцевавшая на террасе перед прадедушкой, сидевшая на лужайке в веночке из лютиков и маргариток, еще вчера встречавшая мать в белом шелковом платьице с ожерельем из незабудок на шейке. Ребенок был спасен, и он, бедный сумасшедший Эдвард, отдал за это жизнь. Большего ему и не надо – он, который пережил столько ужаса, боли и предательства и никогда больше не познает счастья, сейчас был по-настоящему счастлив.

Нет, сдаваться еще рано, хотя жизнь не сулит ему никаких радостей. Конечно, умереть легче, чем бороться, но не такой же смертью – в мучениях, огне и удушающем дыму. И Эдвард побрел к двери, еле волоча налитые свинцом ноги.

Жар пламени заставил его отшатнуться, но в языках огня он успел заметить небольшую брешь. Если пробраться на площадку, то можно спрыгнуть в холл, или даже спуститься по обломкам стен. Ведь раненая голова может и не вынести нового сотрясения.

«Что бы ни случилось, голова должна оставаться ясной», – подумал он.

Оторвав кусок простыни, он приложил его к кровоточащим ранам и, закрыв пропитанной кровью тканью нос и рот, стал пробираться к площадке сквозь огонь и дым, гася о стены искры, падавшие на его разорванную одежду. Дым разъедал поврежденное горло, горячее дыхание огня обжигало глаза; плача и задыхаясь, он пробивался через этот ад, пока не попал в крошечный оазис спокойствия и безопасности под углом крыши, защитившим его от падающих кирпичей и языков пламени.

Снаружи, под ярким солнцем, таким невероятным и неуместным сейчас, Белла с Элен, плача, хлопотали над Антонией, одновременно наблюдая, как медленно рушится горящий дом. А Пета, Клэр и трое мужчин остервенело раскидывали кирпичи и куски бетона, похоронившие Эдварда. Внутри, съежившись в углу, он боролся с отчаянным желанием сдаться, уступить смерти, невзирая на все мучения, что будут сопутствовать обретению покоя. Покой! Мир и покой! Конец борьбы, метаний и страха. Капитуляция, потеря сознания, смерть. Полное поражение…

И только сила духа заставляла его идти. Голова раскалывалась от боли, жар, дым и запекшаяся кровь слепили глаза, в висок и плечо словно вонзались стальные когти, по руке и груди струилась кровь, а в разодранной плоти белела кость, временами скрывавшаяся под сгустками крови.

«Все, не могу больше, – подумал он. – Это конец. С такими ранами не живут».

Ноги у него подкосились, и на мгновение наступила темнота, словно его завернули в черный бархат, чтобы отправить на вечный покой.

«У меня больше нет сил. К чему бороться? Ведь я умираю. Дайте мне спокойно отойти в мир иной».

Но сила духа подгоняла протестующую плоть, заставляя идти дальше, и Эдвард стал спускаться по обломкам в холл, цепляясь за шатающуюся кирпичную стену. Там, в этой разбитой вдребезги мраморной пещере, красотой которой так гордилась Серафита, он подполз к входной двери и, как запертая в доме собака, лег под ней, тяжело дыша и обливаясь слезами.

«Я хочу умереть, зачем вообще мне жить? Чтобы меня поймали, посадили в тюрьму и приговорили к смерти, потому что я убил собственного деда, потому что я сумасшедший, а может быть, и нет – один бог знает – и убийца. Зачем менять одно заточение и смерть на другое?»

Эдвард припал к усеянному обломками полу, прикрыв здоровой рукой глаза, чтобы не видеть приближающегося пламени.

«Я лучше умру. Пусть смерть заберет меня. Бедный помешанный Эдвард, ты уйдешь навсегда и покончишь со всем этим…»

Вход в дом был завален кирпичом, обломками дерева и битым стеклом, но портал устоял и пока держался. Филип, Стивен и Кокрилл отчаянно пытались пробиться внутрь.

– Но неизвестно, что мы там найдем. Мы даже не знаем, удалось ли ему спуститься вниз.

Клэр, как самая маленькая и легкая, взобралась по груде обломков до поперечной балки.

– Если немного разобрать мусор, я смогу заглянуть в холл…

Ее маленькие ручки энергично заработали, разбрасывая кирпичи и куски штукатурки.

– Я проделала здесь дырку! Сейчас загляну внутрь…

Она на минуту затихла, с ужасом вглядываясь в темноту.

– Господи, да там пожар! Внутри полный кошмар. Но горит пока только наверху, до холла еще не добралось…

Раскопав, как терьер, мусор, она увеличила дыру и, просунув внутрь голову, позвала:

– Эдвард! Эдвард!

Потом протиснула туда плечи и окликнула его снова.

Через минуту она вылезла обратно.

– Я его видела. Он в холле. Похоже, ранен. Я полезу к нему.

Она снова нырнула в отверстие, извиваясь, протиснулась внутрь и исчезла.

Портал пошатнулся, сдвинулся с места, и дыра исчезла.

Но, когда Клэр приземлилась рядом с Эдвардом, они оба увидели лучик света – это к ним пробивался Филип.

– Подожди, Эдвард, сейчас разберем завал и тебя вытащим.

Эдвард, сжавшись, лежал на полу, прижимая к горлу руку.

– Клэр, зачем ты здесь? Огонь доберется сюда раньше, чем они успеют тебя спасти. Ты погибнешь. Ну, что ты наделала?