Лицензия для Робин Гуда - Лариса Соболева

Калюжник, не любивший внутренний дискомфорт, решил:

– Короче, так. Ты не видел никаких арабов, понял? Может, это наши догадки, понял? Заруби на носу: проболтаешься, я тебя за яйца подвешу! Будет больно, понял?

– Так мне торчать здесь?

– Поторчи, от тебя не убудет. – И вышел из машины Мятежного.

Злой Витяня был, чего там греха таить... Так ведь оно и понятно. Во-первых, Клочко его ждет, отчет требует, куда Вий и девчонка с пацаном делись. А где их возьмет Калюжник? Да, занимались этим делом его бригады, но полегли. И полегли явно по собственной глупости. А он-то, Калюжник, при чем? Но к ответу его призывают! Скоро в письменном виде передавать отчеты придется, через секретаршу. Вот тогда наступит полный абзац. Во-вторых, Калюжника заело: какой-то там Вий, мурло одноглазое, толкал стволы и не платил проценты, то есть налог не платил. Мало того – укокошил классных парней непонятным образом, теперь в бегах, а искать Вия велено Калюжнику, будто он следак из прокуратуры. И третье – самолюбие страдает. Страдает так, что сковывает скулы, и Калюжник гонит от себя ядовитые мысли, иначе за себя не ручается. Раньше хорошо было: сделали налет на квартиру, поделили добычу – гуляй. Попался – отсиди, адвокат вполовину срок скосит – удача. И никаких тебе обязательств, никаких заданий с отчетами...

– Стоп, не высовывайся! – задержал друга Дар. – Та же пачка, из той же тачки.

– Так это тот самый тип, – узнал Герасим, – что в кафетерии нашел дикто...

– Ну-ка, садись за руль и гони за ним, – перебил его Дар. – Я здесь побуду.

– Сиди, вдруг и тебе машина понадобится, – на ходу открывая дверцу, бросил Гера. – Моя вон стоит, не бойся, догоню его.

Он кинулся к своей машине, довольно быстро исполнил маневр, выезжая из закутка во дворе. Дар сложил руки на руле, опустил на них подбородок, вглядываясь в серую иномарку, которая в полумраке выделялась стальным цветом. Он припомнил, что видел эту иномарку постоянно, память у него фотографическая. Но машин здесь стоит немало, люди часто сначала машину приобретают, а потом уж гараж, поэтому серая иномарка не вызывала подозрений. Сейчас Осокин думал, как поступить: сразу взять водилу серой иномарки или последить за ним? Вопрос разрешился сам собой – автомобиль плавно сдвинулся с места. Дар завел мотор тоже.

– Прошло слишком мало времени, – отказал Клок Калюжнику в просьбе снять наблюдение за домом, умолчав про двух арабов. – Это ничего не значит, что Циклоп пока не выходит на волю. Выйдет, обязательно выйдет. Там явно живут его друзья, он сколько угодно может торчать в этом доме, а как успокоится, так и выползет. Ну, ты сам знаешь, как тяжко сидеть взаперти.

– На хрен тебе Циклоп? Выползет – прикончим его, и делу конец.

– Я же сказал – нет! – набычился Клок. – И давай без самодеятельности! Ладно, открываю карты. По нашим предположениям, у него есть канал, по которому он получает стволы. Я заказал ему два «кольта». Производят их за океаном, ну, возможно, какая-нибудь страна величиной с наш город делает «кольты» по лицензии Штатов, все равно это оружие редкое. Он мне кинул два журнальчика, я выбрал, и что? Он через день доставил...

Клок осекся, так как «кольты» он не получил. И деньги его уплыли в то незабываемое утро, и четверо парней не вернулись, и куча зеленых бабок взорвалась – имеется в виду «Вольво». Калюжник хорошо прочувствовал внутреннее состояние Клочко, ведь такие потери скребут душу, как кошки, такие потери не прощаются. Их не только хочется возместить, но и отплатить за переживания. Калюжник не выразил сочувствия cвоему так называемому начальнику, не возмутился бессовестным поведением Вия, с Клочко он прикидывался тупым валенком, а то все эти друзья-товарищи не любят тех, кто умнее их. Это еще одна деталь, которая до боли напоминала Витяне государственное устройство, среди чиновников тоже каждый начальник мнит себя палатой ума, а на деле – дурак дураком.

После паузы Клок сказал:

– Короче, Витяня, канал этот, по которому Вий получает стволы, должен стать нашим, вот и вся задача. А там я Вия тебе отдам, делай с ним, что хочешь.

Калюжник и на этот раз не стал сыпать обещаниями, мол, я из Циклопа, что прикажешь, то и сделаю, хоть на корм в зоопарк сдам, хоть самого в клетку посажу к обезьянам, где ему самое место. Калюжник терпеть не может лесть, а Клочко тащится от лести. Льстецы опасны не только тем, что возвышают тебя в твоих же глазах, а больше всего тем, что являются двуличными, двуличный всегда продаст за две копейки. Разумеется, Калюжник вовсе не стремится выглядеть в глазах Клочко святым. Уж он точно не святой! Просто в тот момент, когда Клочко ждал от него заверений в вечной преданности, Калюжник думал: «С каким бы удовольствием я перерезал бы тебе глотку».

Тем временем Клок налил в бокалы на поллитра граммов по пятьдесят коньяку, подал один Калюжнику. Тот взял. Ну, а зачем этот понт? Что он из себя строит? Нормальные мужики не пьют спиртное каплями, как микстуру, тем более не размазывают несчастные капли по лохани. Есть рюмки, стаканы, те же бокалы, в конце концов, но зачем капать на дно бадьи? Калюжник выпил одним глотком, который и глотком не назовешь, хотел из хулиганских побуждений уронить бокалище, но передумал.

– Тут есть еще одна неприятная новость, – произнес Клочко, как всегда, с многозначительным видом. – Грохнули нашего представителя...

– Какого представителя? – взирая с жадностью на бутылку с многочисленными звездочками на этикетке, спросил Калюжник. Сейчас бы принять этого напитка грамм двести....

– Елецкого.

– Комсомольца, что ли? – хмыкнул Калюжник.

– Лидера молодежного движения, – поправил его Клочко. – Что у тебя за ассоциации? Комсомола давно не существует.

Еще одна черта злит Калюжника: Клок вечно вворачивает словцо, смысл которого не понятен. Но он и виду не подал, что не знает значения слова «ассоциация». Просто спросил:

– На хрен тебе молодняк?

– О, это сила, Витяня. Кровь у них кипит, энергии валом, им только дай повод, разнесут все к чертовой матери.

– Никак государственный переворот надумал смастырить? – не удержался от смешка Калюжник.

– Как думаешь, может, у нас конкуренты завелись?

– В смысле? – Действительно не понял Калюжник, так как Клок без перехода переключился, кажется, на другую тему.

– Косят наших нагло. Кто это такой смелый?

– Спрашиваешь, будто я знать обязан, – проворчал Калюжник.

– А ты постарайся узнать, все же ближе стоишь к народу. Может, слухи какие ходят... Ты наливай, наливай, не стесняйся, – наконец он заметил, куда косится Витяня.

Второй раз Калюжника не надо просить, он налил скромно – граммов сто пятьдесят, выпил двумя глотками, крякнул и кинул в Клочко взгляд из-под нахмуренных бровей. Внезапное открытие сразу успокоило Калюжника, он потеплел, потому что ощутил всеми фибрами души настоящего Клочко.