Самоучитель Игры - Алексей Синицын

– Она сама кого угодно спрячет, – спокойно отпарировал Джозеф Кроуз, продолжая неотрывно и испытующе смотреть в лицо Ричарду.

Заметив его интерес к своему спутнику, консул поспешил представить репортёра супружеской чете, как молодого, но весьма перспективного американского дипломата (?), отчего корреспондент мгновенно вспотел по всему телу.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся мистер Кроуз, пожимая мокрую ладонь своего молодого приятеля.

– Очень приятно, – светски улыбнулась миссис Кроуз своему ночному пленнику.

«Этот человек может в Гонконге всё! И очень осведомлён! Советую тебе найти возможность сблизиться с ним, хотя, предупреждаю, это будет совсем не просто и, более того, весьма опасно – цедил сквозь зубы консул, когда они отошли в сторонку. – Но я видел, что ты чем-то его заинтересовал. Используй этот шанс, – «Вольтер» с силой сжал локоть Ричарда. – Только не вздумай спутаться с его женой. Та ещё стерва! Она погубит тебя раньше, чем ревность Кроуза успеет свести с тобой счёты. И всегда помни, для чего ты здесь».

После этого консул преувеличенно громко рассмеялся, похлопал Ричарда по плечу и оставил стоять его с бокалом шампанского в руке в неуютном людном одиночестве.

«Значит, миссис Кроуз! Хорошенькое дельце» – корреспондент нервно промокнул салфеткой лоб. Это что же получалось! Едва, совершенно случайным образом, он оказался приятелем одного из самых таинственных и могущественных людей Гонконга, а теперь по прихоти его жёнушки – неотразимо притягательной стервы, он должен срочно переквалифицироваться в его недруги, хуже того – стать его врагом? Иначе… «Иначе, что? Что она мне сделает?». Ричард залпом допил шампанское. Рассказать обо всём мистеру Кроузу? И как это будет выглядеть? «Вы представляете, мистер Кроуз, прошлой ночью меня похитила Ваша жена с целью ниспровержения Вас с трона Белого Господина». Чушь какая-то… Может, она вообще всё выдумала и преследует какие-то свои, ведомые только ей цели, а никакой Игры вовсе не существует! Но Ричард тут же вспомнил как всполошился Бульдог Билл, едва только он заикнулся ему о сенсационном материале, касающемся местной масонской ложи. «Нет, выдумать она такое не могла…». Что бы ни хотелось ему думать теперь о миссис Кроуз, но Игра, похоже, и вправду была странной и зловещей реальностью Гонконга.

Пока Ричард размышлял о дурацкой неоднозначности своего нынешнего положения, бесцельно рассматривая картины в малолюдной извилистой галерее, к нему незаметно сзади как пума (она была в бежевом платье) подкралась Клеопатра.

– Муж сел играть в покер, – тихо сказала она, легко тронув его за руку, и оглядевшись по сторонам. – Я всё продумала.

Ричард тоже озабоченно завертел головой.

– Что всё?! Ставлю десять против одного, что мистер Кроуз уже осведомлён относительно моего вынужденного ночного визита к Вам!

– Не преувеличивайте. Он умный и могущественный человек. Но у меня тоже есть кое-какие собственные возможности, – Клеопатра явно укоряла его за малодушие.

– Нас могут увидеть здесь, – взмолился Ричард.

– Пойдут сплетни об очередной моей мелкой интрижке, не первой и не последней, только и всего, – ледяным тоном возразила она. – Неужели Вы думаете, что я не в курсе того, что здесь можно, а что нельзя? – Клеопатра говорила с вызовом, делая ударение на «Я».

– Ну, хорошо, говорите, только скорее, – корреспондент старался не смотреть ей в глаза.

Женщина презрительно фыркнула.

– У меня есть надёжные сообщники, которым я вполне доверяю, и они не один раз доказывали мне свою лояльность, – заговорила она, не смотря на всё своё показное бесстрашие действительно нервно и торопливо. – План очень прост. Сначала при помощи одного или двух поединков с моими сообщниками Вы понижаете своё цветовое достоинство до «красного». Они будут вызывать Вас сами. На втором этапе Вы вызываете на поединок меня и почти наверняка проигрываете. Если Вам сразу выпадает красный купон, то Вы, проиграв мне, быстро покидаете игровой зал, дабы не попасть в «рабство» к кому-нибудь ещё. Если у меня окажется «фиолетовый», я сама вызову Вас на поединок. На крайний случай, я привлеку ещё одного сообщника. Он всегда сможет, если что подстраховать Вас от непредвиденных вызовов со стороны других игроков, сказав, что ангажировал Вас раньше. В таком случае, наложенный вызов непрошенного гостя будет считаться ничтожным. Проиграв, в таком случае, этому сообщнику, Вы опять же быстро выходите из Игры и удаляетесь.

– Всё?

– Нет, не всё, – в голосе Клеопатры послышалось раздражение. – Мой человек завтра с утра завезёт Вам карнавальный костюм.

– Что, простите? – Ричард не поверил своим ушам.

– Чему Вы удивляетесь? Многие стараются сохранить своё участие в Игре инкогнито. А впрочем, это уже скорее дань традиции, – Пояснила она теперь устало и с безразличием.

«Ещё и шута из меня собирается сделать» – со злостью подумал корреспондент.

– И как же тогда мне узнать Вас на этом карнавале?

– Об этом не беспокойтесь. Я буду в восточном одеянии и в чадре.

У Ричарда вдруг возник вопрос, и он, позабыв про осторожность, взглянул Клеопатре прямо в лицо. О том, чтобы сдать её с потрохами мистеру Кроузу не могло быть и речи!

– Но, как тогда определяются итоговые результаты поединков? – произнёс он, как заговорённый, проваливаясь в её зовущие в бездну бесконечной египетской ночи глаза.

– Не беспокойтесь, это всего лишь техническая деталь. Все игроки имеют определённые порядковые номера, а кроме того, за этим следит Высший Совет Судий.

Клеопатре, несомненно, доставляло удовольствие видеть на лице Ричарда эффект, производимый её женскими чарами. Но за мягким изгибом галереи послышались шаги и она, более не говоря ни слова, направилась прочь, чуть подбирая полы своего длинного, с глубоким вырезом на спине, бежевого платья.

Корреспондент, ещё немного потоптавшись у масляной картины, написанной каким-то неизвестным ему абстракционистом, тоже проследовал в гостиную.

Не смотря на предупреждения бульдога Била, Ричард к концу приёма изрядно надрался с секретарём японского военно-морского атташе и одним из членов американской дипломатической миссии. Это привело к неожиданным и далеко идущим последствиям.

В пьяном запале американцы на пару, со знанием дела, доказывали узкоглазому собутыльнику, что «Лексингтон» гораздо лучше «Акаги». А если они, японцы, захотят переделывать свои, только начинающиеся строиться на верфи Йосука линкоры типа Ямато в авианосцы, то те сильно потеряют в огневой мощи, но всё равно не сравняются по своей авианесущей способности с лучшими американскими образцами. Сами не подозревая того, янки подбросили японцам идею, которой те и воспользовались в самом начале Второй мировой войны. А секретарь военно-морского атташе, красный от горячительного и от возмущения низкой оценкой императорского флота, в свою очередь, проболтался о планирующейся в следующем году закладке линкора «Синано». (Этот третий из четырёх линейных кораблей типа Ямато после битвы за Мидуэй, действительно, как и предрекали американцы, был переделан в авианесущей крейсер).