Подставная фигура - Данил Корецкий

– С шести часов ждите меня в машине. И скажи этим своим – Губе и второму, как там его... Чтобы выглядели как люди!

Хвост почтительно проводил его до подъезда. Когда мать увидела Савика в новых шмотках, глаза у нее сделались, как пятирублевые монеты.

– Откуда это у тебя? Где деньги взял?!

– Заработал, – с достоинством сказал Савик. – Ты что Ж, дура, думаешь, я и зарабатывать не могу?

До самого вечера в доме никто не разговаривал, кроме телевизора. Савик прыгал с канала на канал. Основной темой на каждом были кредиты для страны: дадут – не дадут. Из долгих мудрствований комментаторов, политиков финансистов Савик понял только одно: дадут бабки – все будет зашибись, не дадут – кранты, страна полетит в тартарары. Как именно это коснется лично его, было непонятно, но все равно он испытывал смутную тревогу.

В семь тридцать позвонил Маз: Светка только что уехала с Помидором, надо торопиться. Савик проверил ручку. Бутылка «Смирновки» уже лежала во внутреннем кармане.

Савик пожил, Савик знает...

Маз подъехал на «девяносто девятой» цвета мокрого асфальта. Медленно падал мокрый пушистый снег. Рядом с подъездом стоял заснеженный синий «Москвич» с запорошенными стеклами. Когда Савик вышел, включились «дворники» и поползло вниз правое стекло. В проеме появилась напряженная физиономия Хвоста: он ждал приказа и давал понять, что выполнит любой.

Савик глубоко вдохнул свежий воздух и расстегнул кнопку под горлом – зима утрачивала морозность. Неспешно сел в «девяносто девятую» рядом с бригадиром, поздоровался, как равный с равным. Машина быстро набрала скорость.

– Она оставит дверь открытой, – сообщил Маз. – Кажется, баба что-то подозревает...

– Ничего, разберемся, – ответил Савик.

– А это... Больно?

– Не знаю, не пробовал...

Савик усмехнулся, не скрывая превосходства, и это переполнило чашу терпения бригадира.

– Ты особо не залупайся, – с угрозой процедил он. – Если ты такой лихой, почему тебя раньше никто не знал?

Но у бывшего шофера налоговой инспекции уже был готов ответ на этот вопрос.

– Если бы про меня все знали, я бы уже давно в земле лежал... – веско сказал он. И доверительно добавил: – Однажды непонятка с заказчиками вышла, а они люди серьезные, вот и пришлось тихо жить, как мышка. Сейчас время пришло – можно из норки и высунуться...

Маз почти верил ему. Тон, манера держаться, абсолютное спокойствие – все было предельно достоверным. Однажды ему пришлось вывозить на дело киллера-профессионала, и тот вел себя очень похоже.

– А куда же делись те «серьезные люди»? – все-таки уточнил он, напряженно всматриваясь в зеркало заднего вида.

– Взлетели на воздух, – обыденно сказал Савик. – Кажется, за нами «хвост»...

– Это мое прикрытие, – небрежно сказал Савик. – Страховка.

Маз ничего не ответил, но Савик почувствовал, что тот утратил значительную часть своей обычной уверенности.

Светка выполнила инструкции: входная дверь была незаперта. Савик проскользнул внутрь, скорее почувствовав, чем услышав недовольное трение дверных петель. Из спальни или откуда-то еще доносилась непонятная – если не знать, что происходит, – возня. И утробные звуки: ох-ох-ох!

Справа от двери стояли высоченные Светкины сапоги со сложенными домиком голенищами. Рядом, под трюмо, небрежно валялись довольно грязные мужские ботинки – наверное, Помидоровы.

Савик осторожно заглянул на кухню, потом в гостиную, открыл ванную, туалет и кладовку. Он хотел убедиться, что здесь никого больше нет, что никто не выскочит в самый неподходящий момент и не даст ему молотком по башке. Потом он приготовил ручку к действию и пошел в спальню. Светка с Помидором были там. Они трахались на полу, Светки под задницей лежала огромная подушка, ее тонкие ноги летали над Помидором, сгибаясь и разгибаясь, скрещиваясь на его шее. Помидор дергался перед Светкой взад-вперед на корточках, спина у него была волосатая и красная, словно обваренная Светка почти сразу заметила Савика, он видел, какие у нее сделались глаза и лицо, ноги перестали летать и обвисли на плечах у Помидора, ее дурацкое «ох-ох-ох» сразу прекратилось.

Помидор, наверное, тоже что-то заметил. Савик видел, как медленно, постепенно поворачивается его голова: вот шею перерезали морщины, появилась сначала левая щека, обозначилась линия рта, потом вынырнул крупный пористый нос, и удивленные глаза с красными прожилками снизу верх уставились на Савика.

– Ё... твою мать! – взревел Помидор, все еще не выпуская из рук Светкину задницу. – А ты кто...

Савик уже стоял рядом и указывал ручкой на Помидора, словно учитель биологии объяснял школьникам: «Вот так, дети, происходит процесс размножения у человека..»

– ...тако...

Савик прижал рычажок. Ш-ш-ш... Стрелка попала Помидору прямо в лицо, в набрякший под глазом кожаный мешок. Она нырнула туда целиком, даже кончика не осталось. Помидор вздрогнул всем телом и проглотил окончание фразы.

Светка сдавленно вскрикнула: пальцы Помидора судорожно, добела впились в ее ягодицы, словно пытаясь удержаться за жизнь.

Его качнуло назад. Что-то быстро выскользнуло из Светкиного междуножья, темное и сморщенное. Помидор запрокинул голову и с грохотом повалился на спину.

Савик присел рядом на корточки, угрюмо заглянул в лицо: красная кожа начинала бледнеть. Светка вскочила, сдернула джинсы со стула и, подпрыгивая на одной ноге, пыталась попасть второй ногой в штанину. Трусы и колготки единым комком свалились на пол, и, похоже, она про них забыла.

– Что, так прямо и побежишь? – бросил через плечо Савик. – Ни здрасте, ни до свидания? Ни спасибо?

Она молча продолжала прыгать по полу без всякого видимого толку, у нее все тряслось: губы, щеки, грудь, волосы. Савик и не думал раньше, что Светка Сафонова, эта обезьяна первитиновая, без одежды может оказаться такой классной! Упругие груди, тонкая талия, развитые бедра, и ноги в самом деле начинались едва не от плеч, видно, когда еще была пай-девочкой, занималась художественной гимнастикой или чем-то в этом роде.

– Сядь, – сказал ей Савик.

Светка перестала прыгать и покорно села. Она избегала смотреть на него, глаза ныряли из стороны в сторону. Зубы выбивали мелкую дробь.

– Маз обещал, что меня никто не тронет, – кое-как проговорила она.

– А кому ты нужна? – сказал Савик. Он вытянул бутылку «Смирновки» и протянул ей. – Выпей и успокойся.

Светка взяла бутылку, отпила. Поперхнулась. Водка потекла по подбородку.

– Пей еще.

Она не посмела спорить, сделала несколько глотков. Савик видел, как стекают капли по ее тонкой шее. Он думал о том, что никто на свете не знает, сколько осталось жить этой несчастной. Ни она сама, ни Маз, ни Директор, ни Президент. Никто, кроме него. Савик пожил, Савик знает.