Так умирают короли - Владимир Гриньков

– С нас не взяли подписку о невыезде, – возразил он. – Так что я волен делать то, что считаю нужным.

Я видел, что Кожемякин покусывает губы и чем-то чрезвычайно озабочен.

– И все равно мы должны доказать свое, – упрямо гнул Демин.

Он не успел развить эту мысль, потому что Кожемякин уже подвел итог своим размышлениям и спросил, ни на кого не глядя:

– А что это ты за бугор навострился?

Альфред, стараясь сохранять спокойствие, посмотрел на Кожемякина, но по-прежнему молчат, – видимо, обдумывал, как лучше ответить. А Кожемякин сфокусировал наконец взгляд на лице Альфреда, и это был очень нехороший взгляд, под которым Загорский даже уменьшился в размерах.

– Ну! – подбодрил Кожемякин своего собеседника тоном, который не предвещал ничего хорошего.

– Я не собираюсь давать отчет.

– Это ты не собираешься., – веско сказал Кожемякин. – А я вот по-другому мыслю.

Он подошел к Альфреду и взял его за ворот рубашки. В другое время Загорский ни за что не позволил бы такой фамильярности по отношению к себе, но сейчас почему-то не высказывал неудовольствия.

– Сваливаешь? – с неприятной участливостью осведомился Кожемякин.

Загорский дернулся, но его крепко держали за ворот.

– Что такое?! – грубо, но испуганно спросил он.

– Сваливаешь, – определил Кожемякин. – Нам на нары тропу мостишь.

Это выглядело как прямое обвинение Загорскому, но никто из присутствующих не остановил Кожемякина.

– Я давно собирался, – пробормотал Загорский. – Еще до гибели Самсонова.

– Да?

– Давно! – упрямо повторил Загорский. – Он вот может подтвердить. – Кивок в мою сторону.

Все посмотрели на меня. Я кивнул, подтверждая, что именно так и было. Но на Кожемякина это не произвело ни малейшего впечатления.

– Ашби себе готовил? – понимающе сказал он.

– Я тебя насквозь вижу, козел вонючий.

Загорский дернулся, но встать со стула не успел. Кожемякин ударил его пятерней в лицо.

– Прекрати! – крикнула Светлана.

– А ты его не жалей, – ощерился Кожемякин.

– Ты у него спроси, что за разговор у них с Самсоновым был – как раз за пятнадцать минут до убийства.

Все посмотрели на Загорского. Он совсем уменьшился в размерах.

– Ну! – подбодрил его Кожемякин.

Загорский молчал.

– Ты расскажи нам, Альфред, за что по очкам получил от Самсонова. И еще расскажи, что ты там Самсонову в спину шипел.

– Это на кухне, что ли? – вспомнил я.

– Точно! – обрадовался Кожемякин. – И ты видел, да? Что-то я тебя не припоминаю там.

– В самом начале, – сказал я. – Когда все начиналось…

Теперь и Демин и Светлана смотрели на Альфреда с повышенным интересом. Картина происшедшего приобретала черты правдоподобия. Альфред выглядел неважно. Была какая-то нехорошая бледность в его лице.

– Мы повздорили, – сказал он, старательно пряча глаза. – Но это еще не значит, что надо делать какие-то выводы из происшедшего.

– Из происшедшего не надо, – неожиданно легко согласился Кожемякин. – А вот из слов твоих очень интересная штука получается. Что ты сказал напоследок Самсонову в спину? А?

Загорский закусил губу.

– Ты скажи, – посоветовал Кожемякин. – Я-то слышал, но другим тоже интересно.

– Это же не всерьез было.

– А ты все-таки скажи.

Но у Загорского на это не хватило духа. И Кожемякин ему помог:

– Ты пригрозил Самсонову! Не забыл? Так и сказал ему: «Убью!» – Это правда? – резко произнес, почти выкрикнул Демин.

Загорский поднял глаза. Он мог бы назвать это ложью, потому что никто из присутствующих, кроме Кожемякина, не был тому свидетелем. Но он сказал:

– Да. – И тут же добавил: – Но это было не всерьез.

Наверное, он и сам понимал, что последняя его фраза ровным счетом ничего не меняет.