Несказанное - Мари Юнгстедт

— Успели ли вы узнать, что это за парень?

— Нет, к сожалению. Она отказалась говорить о нём.

Кнутас поблагодарил её за информацию и набрал номер Майвур Янсон:

— Вы знали, что у Фанни есть молодой человек?

— Нет, не верю, что у неё кто-то появился.

— Она ходила в подростковую консультацию за противозачаточными таблетками.

— Не может быть!

— Может. Мне только что позвонили оттуда. Она приходила пару месяцев назад, просила выписать ей контрацептивы, но, когда гинеколог сказала, что должна поговорить с вами, просто развернулась и ушла. Пожалуйста, подумайте хорошенько. Неужели ничего не подсказывало вам, что у неё кто-то появился? Она с кем-нибудь общалась?

На другом конце провода замолчали.

— Она ничего такого не говорила. Мне сложно следить за этим: я работаю в ночную смену, мужа у меня нет. Она вполне может встречаться с кем-то по вечерам, когда я работаю. — Голос Майвур задрожал, женщина была готова расплакаться. — Я собиралась написать заявление с просьбой изменить часы работы, когда Фанни подросла. Но я думала, что она ещё маленькая. Ей же всего четырнадцать.

— Спасибо за информацию, — закончил разговор Кнутас. — Мы наверняка скоро найдём её. Может, она просто сбежала со своим парнем.

Поиски тем временем продолжались. Около сотни добровольцев прочёсывали местность. Беспокойство за судьбу Фанни нарастало с каждым часом.

В восемь вечера следственная группа собралась в конференц-зале. В воздухе витало напряжение. Кнутас рассказал о звонке, поступившем из подростковой консультации, и о том, как Фанни пыталась достать противозачаточные. Сульман, на котором лица не было от усталости, доложил о результатах обыска, проведённого в комнате девочки:

— Среди одежды в шкафу Фанни мы обнаружили три упаковки средств экстренной контрацепции. Две пустые и одну целую. Это доказывает, что она вела половую жизнь.

— Да, вывод просто поражает своей проницательностью, — резко прервала его Карин. — Но почему экстренная контрацепция? Ведь этими таблетками пользуются только в самом крайнем случае! Их нельзя использовать постоянно.

Она вопросительно оглядела коллег, но, увидев на лицах полное непонимание, вдруг вспомнила, что работает в компании мужчин среднего возраста. Ну откуда им знать, какие бывают противозачаточные таблетки?

— Сколько таблеток она приняла? — спросила Карин, повернувшись к Сульману.

— В одной упаковке две таблетки — это одна доза, я так понимаю. Значит, четыре, то есть две дозы.

— А где их берут? В аптеке? И что, четырнадцатилетняя девочка может вот так запросто пойти и купить их? Разве их продают не после пятнадцати?

Никто из сидящих за столом не мог ответить на вопросы Карин.

— Ладно, я всё поняла, — вздохнула она. — Позвоню в консультацию.

Коллеги почувствовали облегчение, когда она перестала задавать им вопросы, ответов на которые они не знали. Сульман продолжил:

— На покрывале обнаружены пятна крови и волосы, которые не принадлежат девочке. Короткие, тёмные, грубые волосы. В постели обнаружены также следы спермы и генитальные волосы, чьи — пока неизвестно. Образцы отправили в лабораторию для экспертизы. Также обнаружены вещи, о которых не знала её мама. Она понятия не имеет, откуда они взялись у Фанни. — Он зачитал список: — Духи, ожерелье, кольца, кофточка, платье, два комплекта белья. Довольно изысканных, — добавил он, поперхнувшись. — На велосипеде ничего интересного не обнаружено.

Сульман замолчал, и в комнате воцарилась гнетущая тишина. Его отчёт подтвердил их наихудшие опасения насчёт судьбы Фанни Янсон. Молчание нарушил Витберг.

— И что же нам делать? — вздохнул он. — Как будем действовать?

— Как что делать? Пока ждём результатов экспертизы, надо расширить район поисков. Поступает информация от общественности, её необходимо обработать, — ответил Кнутас.

— Как будем распределять время между расследованием дела Дальстрёма и поисками девочки? — спросил Норби.

— Будем работать параллельно, не впервой. Не забывайте, что нам пока неизвестно, что случилось с Фанни Янсон. Может, она завтра найдётся.

Вернувшись домой в среду вечером, Юхан, к своему удивлению, обнаружил сидящую перед его дверью Эмму. Бледное лицо, ввалившиеся глаза.

— Эмма, что ты здесь делаешь? — воскликнул он.

— Юхан, прости, что я на тебя вчера накричала. Просто не знаю, что делать.

— Проходи.

Она вошла в квартиру и присела на диван.

— Такое чувство, будто земля уходит из-под ног. Улле не даёт даже поговорить с детьми. Вчера думала поехать к ним в школу, но куратор меня отговорила. Она считает, стоит подождать. Я поговорила с учителем, у них вроде всё в порядке. Они думают, что у нас кризис в отношениях, а я — на больничном. — Эмма откинула чёлку со лба и спросила: — Курить можно?

— Конечно кури. Хочешь выпить?

— Не откажусь от бокала вина или пива, если найдётся.

Юхан достал из холодильника две бутылки пива и сел рядом с Эммой.

— Что ты собираешься делать?

— Вот как раз этого-то я и не знаю! — раздражённо ответила она.

Он осторожно погладил её по щеке:

— А что с работой?

— Позвонила и сказала, что заболела. Сил нет что-то объяснять! Работа меня сейчас волнует меньше всего.

— Улле успокоится, вот увидишь. Насчёт этого можешь не переживать. Пройдёт какое-то время, и вы снова сможете общаться.

— Ума не приложу, почему он так бурно отреагировал. В последние годы его совершенно не интересовала ни я, ни наши отношения, странно, что его это так поразило. Но сейчас мне на него наплевать, я думаю только о Саре и Филипе. Ты себе не представляешь, как это тяжело!

Он потянулся к ней и снова погладил по щеке. Она схватила его руку и прижала её к груди. Юхан поцеловал Эмму, и она ответила на поцелуй неожиданно пылко. Словно она жаждала его прикосновений, утешения. Ему захотелось передать ей часть своей силы, поделиться энергией, в которой она так нуждалась. В ту ночь она отдавалась ему словно от отчаяния, как будто он был её последней соломинкой.

Эмма заснула, словно ребёнок, свернувшись в его объятиях. Юхан долго лежал без сна, разглядывая её профиль, прислушиваясь к её дыханию.