Трамвай в саду - Наталья Александрова

– Отследить звонок? – переспросил Ухо. – Только и всего?

– А что? – заинтересовался Маркиз. – Ты теперь не только машинами занимаешься, но еще и мобильной связью?

– Я – нет, – поморщился Ухо. – Что такое телефон? Ни колес у него, ни мотора… но есть у меня девчонка знакомая. Я ей тачку после аварии отремонтировал, она свою «мазду» в хлам разбила, а я ее сделал, как будто только сошла с конвейера, так что она мне по жизни должна. Ну и вообще, ничего такая девица…

– И чем она нам может помочь?

– Всем. – Ухо пожал плечами. – Она в «Мегафоне» работает, так что ей любой звонок проследить – раз плюнуть, все равно что мне масло в моторе поменять…

– Ну тогда давай звони своей знакомой!

– «Северо-западный Мегафон»! – раздался в трубке мелодичный женский голос.

– Привет, Дашка! – проговорил Ухо. – Узнала?

– Ты, что ли, Толик? – оживилась собеседница.

– Ну я… – протянул Ухо, и Маркиз, который слушал разговор, поднял брови – он и понятия не имел, что Ухо зовут Толей, он никогда не задумывался, что у его приятеля есть имя и фамилия.

– Ты мне не можешь в одном деле помочь? По твоей телефонной части! – спрашивал между тем Ухо.

– Да я для тебя все, что угодно! Хочешь, я тебе устрою номер из одних семерок? Или из одних девяток? У нас один богатенький Буратино его заказывал, да его пристрелили, а номер остался…

– Да нет, это мне ни к чему! – смутился Ухо. – Я его вечно путать буду. А можешь ты мне один звонок отследить?

– Запросто! Наш, мегафоновский? Говори мне номер…

– Да в том-то и беда, что я номера не знаю, – замялся Ухо.

– Не знаешь номера? А что знаешь?

– Знаю только место и время, откуда будут звонить.

В трубке на какое-то время замолчали. Видимо, знакомая Уха обдумывала ответ. Наконец она снова заговорила:

– Попробую тебе помочь. Свяжусь с ребятами из службы технической поддержки, они могут перехватить звонок по координатам. Если оттуда будет только один звонок – считай, что номера у тебя в кармане. И исходящий, и входящий…

Ухо отключил телефон и взглянул на Маркиза. На лице у того был живейший интерес.

– Значит, ты для нее уже Толик? – проговорил Леня. – Ну, Ухо, это серьезно!

– Да нет… да это я так… – засмущался Ухо. – Хотя, конечно, девчонка хорошая… сама может колесо поменять и даже свечи почистить…

– Ой, не обольщайся! – вступил в разговор Рвакля. – Девки, когда замуж хотят, такие хитрые! Моя, к примеру, бывшая даже в компьютерах вполне прилично разбиралась, а что оказалось?

– А что? – спросил Ухо.

– Ой, не спрашивай! – вздохнул Рвакля. – Вот он знает, я ему рассказывал…

Как мы уже знаем, на заре своей творческой карьеры Леня Маркиз окончил цирковое училище и несколько лет работал в передвижном цирке, с которым объехал множество больших и маленьких городов нашей необъятной страны. В этот период он освоил несколько цирковых профессий, от фокусника до акробата, а также приобрел множество навыков и умений, без которых не может обойтись ни один артист цирка.

Среди прочих полезных навыков он освоил технику моментального перевоплощения. В считанные минуты Леня мог изменить возраст и социальную принадлежность, превратиться в дряхлого старика или юного оболтуса, в солидного господина средних лет или хиппующего представителя творческой интеллигенции, в чиновника средней руки или трудолюбивого среднеазиатского гастарбайтера. При необходимости Леня мог даже сыграть женщину, но эта необходимость у него отпала с тех пор, как он познакомился с Лолой и они стали работать вместе, составив замечательный творческий дуэт.

Вот и сейчас Маркиз открыл свой заветный чемоданчик, повернул к себе зеркало заднего вида и приступил к перевоплощению.

Несколькими ловко наложенными мазками грима он изобразил морщины и мешки под глазами, добавив себе лет пятнадцать, придал своей коже нездоровый землистый оттенок, вставил фальшивый золотой зуб, нарисовал на левой скуле след от недавнего синяка, а на правой щеке – небольшой шрам.

Закончив работать с лицом, Леня приступил к рукам.

На среднем пальце левой руки он нарисовал синей тушью перстень с изображением толстого откормленного кота, на фалангах правой написал слово «Мир».

– Что это ты – прикалываешься? – спросил Ухо, который с интересом наблюдал за перевоплощением приятеля. – Ты бы еще написал – «Мир, труд, май»! Ты же вроде хочешь уголовника изобразить, а не бывшего передовика коммунистического труда!

– Ну, Ухо, ты даешь! – усмехнулся Маркиз. – Таких простых вещей не знаешь! «Мир» на языке блатных значит – «меня исправит расстрел». Серьезная татуировка!

– А зачем ты кота нарисовал? Это тоже что-то значит?

– Само собой, Ухо! Кот – это конкретный пацан, «коренной обитатель тюрьмы»!

Маркиз закрыл свой чемоданчик и оглядел себя в зеркале.

– Так вроде неплохо, только одежда неподходящая. Дома у меня имеется реквизит на все случаи жизни, как в театральной костюмерной, но домой ехать некогда…

И в этот самый момент к машине подошел небритый тип с помятой физиономией. Он был одет в потертый пиджак без одной пуговицы, на седых взлохмаченных волосах красовалась бесформенная кепка неопределенного цвета. В руках у него была стопка рекламных газет.

– Мужики, купите газету! – проговорил он хриплым пропитым голосом. – Купите!

– Это называется – на ловца и зверь! – оживился Маркиз. – Коллега, газеты мне не нужны, мы читать не умеем, но я у тебя охотно приобрету пиджак и кепку.

– Чего? – Продавец газет отшатнулся. – Мужики, я же ничего плохого не хотел…

– Тысяча за все! – быстро проговорил Леня.

– А как же я без пинжака? Без пинжака мне несподручно! Без пинжака у меня карманов нету!

– Две тысячи! – прибавил Маркиз. – Раз… два… три… продано господину в третьем ряду!

Газетчик уже стаскивал с себя пиджак.

Через несколько минут Леня в своем новом пиджаке и лихо заломленной кепке спускался по ступенькам рюмочной «Дружба».

Войдя в первый зал рюмочной, он исподлобья огляделся, поправил кепку и вполголоса запел:

– Сам я вятский уроженец, много горького видал, да, видал…

Завсегдатаи рюмочной уставились на него с интересом. Леня шмыгнул носом и ленивой шаркающей походкой направился к стойке. По дороге, проходя мимо одного из столов, он взял со стола наполненную рюмку и вылил себе в рот.

– Эй, мужик, ты чего? – проговорил ему в спину хозяин рюмки, лысый приземистый тип лет пятидесяти. – Ты чего творишь?

– Это кто здесь выступает? – Леня обернулся, посмотрел на лысого тяжелым взглядом и выставил вперед кулак с надписью «Мир». – Ты это видел? Сиди, хомяк, и не подавай голоса!