Капкан для MI6 - Ирина Дегтярева

Кирос как из пулемета затараторил с хозяином таверны по-гречески. Руденко даже не все понял.

— Разве я могу вспомнить такие подробности? — Толстый киприот потер щетину с шуршанием. — Ну да, я почему его помню, вы же тогда приезжали, господин полицейский, расспрашивали. Этот несчастный разбился на машине. С кем он был? Вроде не один. Зеоклеия! — заорал он вдруг зычно. И тут же пояснил: — У женщин память хорошая, особенно на мужчин. — Он улыбнулся, продемонстрировав желтые прокуренные зубы.

Его дочь зыркнула на Кироса заинтересованно. «Но и этот павиан вдохновился, — с удивлением обнаружил Руденко. — Грудь колесом, ноздри раздувает, глазки блестят. Да он — ходок!»

— С кем он был, ну тот русский, что разбился? — спросил хозяин таверны.

— Вроде не один. — Девушка задумалась, не переставая стрелять глазками на Кироса.

А тот молчал, очарованный красоткой, и совсем забыл задавать вопросы. Стоял и улыбался глуповато.

«Жениться ему надо», — подумал Руденко и сам начал спрашивать.

С трудом девушка все же припомнила, что тот мужчина был с приятелем. Разговаривали они по-русски.

— А что они ели?

Зеоклеия захихикала:

— Как это можно помнить? Когда это было! Да и посетителей у нас каждый день ого сколько.

— Тогда ведь, кажется, был не сезон…

— Все равно. У нас бойкое место.

— У вас кошки? — вдруг спросил Алексей. Хотя он и так знал, что на Кипре у каждого отеля и особенно ресторана жила группа диких кошек, подъедающихся за счет сердобольных туристов. — А куда вы объедки деваете? Кошкам?

— Ну не сами же едим! — Девушка расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, за что тут же удостоилась сразу двух взглядов — рассерженного от отца и восторженного от Кироса.

— А в то время у вас кошки не дохли? В тот день, когда погиб русский?

Теперь все трое уставились на Руденко.

— Откуда вы знаете? Действительно, серая подохла. Мы нашли ее за домом. Ее рвало там перед смертью, пришлось двор с мылом мыть, — морщась, припомнил киприот.

— Вы ее выбросили?

— Я хотел, а дочка уговорила похоронить. Там в садике и закопали.

Теперь Кирос уже не стрелял глазками на девчонку, а уставился в затылок тиоса Алексиса весьма гневно. Он догадывался, к чему клонит этот упертый русский, и Сотириадис не ошибся. Невольно Кирос подумал, что хоть он и называет про себя Руденко «русским», Алексис все же вылитый киприот. И разговаривает, и жестикулирует, и даже одевается как-то очень правильно. Наверное, потому, что живет здесь так долго…

— А лопатки у вас нет? — с улыбкой спросил Алексей.

И конечно, Руденко вручил лопату Киросу и заставил выкапывать эту падаль.

— Ты молодой, ты прохлопал ушами это совпадение, — поучал полковник, усевшись в тени винограда на принесенный Зеоклеией стульчик. — Копай, копай, не отмахивайся, только руками труп не трогай.

— Еще чего! Во что его? Он, похоже, мумифицировался. Фу, ну и гадость. И главное, после обеда.

Зеоклеия принесла большой пакет и резиновые перчатки, и утративший свой лоск потенциального кавалера Кирос изъял тушку кота из ямы.

— Куда теперь? — морщась, спросил грек, не догадываясь, какую свинью еще подложит ему Руденко.

— Как куда? В багажник и своему эксперту. Только предупреди, чтобы поаккуратнее. Возможно, это был палитоксин. Не знаю всех его свойств, но вдруг он все еще опасен.

— Ты хочешь сказать, что его отравили, я имею в виду торгпреда?

— Я скажу, когда будет готова экспертиза. Зеоклеия, расскажи-ка про второго мужчину. Они ссорились?

Девушка задумалась, припоминая:

— Да нет, скандала не было. Я бы запомнила. Они, может, немного нервно разговаривали. Но ничего особенного.

— А как второй выглядел?

— Высокий, спортивный, востроносенький такой. Черноволосый. Аккуратно причесанный, — она критически посмотрела на довольно длинные волосы Руденко.

— А если фото покажу, узнаете? — Алексей уже достал из кармана бумажник, а из него фото Дедова, которое предусмотрительно захватил.

— Это он, — кивнула девушка.

— Кто расплачивался?

— Ну зачем тебе это? — простонал Кирос, он как раз нес мимо пакет с котом к машине. — Поехали уже, он мне всю машину провоняет.

— Платил вот этот, с фотографии, — вспомнила Зеоклеия. — Но они долго не сидели. Быстро поели и уехали.

— На разных машинах?

— Кажется, да, но я не следила. Тот, который разбился, все бегал в туалет. Это помню.

Усевшись в машину Кироса, Алексей тут же опустил стекло рядом с собой. Кот пованивал… Поймал осуждающий и страдающий взгляд грека и велел:

— Поехали быстрее!.. Знаешь, почему важно, кто расплачивался? — Руденко выдержал паузу. — Кто платит, тот и приглашал.

— Ну это тебе важно. А мне важно быстрее довести эту падаль. Бог мой, как же он воняет!

* * *

Звонок застал Ермилова врасплох. Ранним утром дежурный из прокуратуры разыскал его и сообщил, что подследственный Дедов требует срочной встречи.

— Сейчас приеду, — буркнул сонный Олег.

Он только еще собирался на работу. Брился, отпихивая босой ногой Мартина, который облизывал ему пятку, щекотал неимоверно и требовал выгула. По коридору мимо ванны пытался прокрасться на кухню Петька, но Олег поймал его за локоть.

— Ну-ка, бери собаку и веди гулять. А то я сегодня же вечером отвезу его обратно в отряд. Меня срочно на работу вызвали. Слышишь?

— Почему я, а не Васька?

— Отставить препирательства! — рявкнул Ермилов. — Распустились, неслухи!

Олег невольно начал нервничать. «Неспроста все это. Что же Дедов так заторопился? Не стал дожидаться следующего допроса. Уголовнички в камере, похоже, достали. Правда, еще, чего доброго, прикончат его. Надо похлопотать о том, чтобы его перевели к более спокойной публике. Пусть хоть в лазарет, что ли? А уж если начнет колоться, то наверняка подсуечусь».

Но он вряд ли мог догадаться о том, какой сюрприз подготовил для него Юрий Леонидович.

Им дали ту же комнату для допросов, что и вчера.

Чтобы не вспугнуть порыв Дедова пооткровенничать, Ермилов вел себя доброжелательно. Он всегда в таких случаях с благодарностью вспоминал своих учителей, у которых проходил практику в Главном следственном управлении Москвы.

Олег еще застал ветеранов, которые раскручивали самые громкие дела советского времени. Они всегда говорили, что к подследственному необходимо относиться с пониманием, искать подходы и стараться делать это искренне. Ермилов не мог понять такой лояльности поначалу. Не принимал ее.