Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

– Бём, это вы?

– Нет, это Рат.

Повисла пауза.

– О!

И на том спасибо. Он был рад преподнести ей сюрприз.

– Добрый вечер, господин комиссар, – сказала девушка. – Я надеюсь, вы не собираетесь загрузить меня работой в инспекции Е.

– Нет, это не связано с работой.

– Значит, с мероприятием в среду вечером?

Похоже, Риттер не забыла об их неопределенной договоренности.

– Нет, – сказал Гереон, – с мероприятием в четверг вечером.

Опять пауза.

Он этого опасался.

– Я смог достать билеты только на четверг, – быстро придумал полицейский отговорку.

– Билеты?

Вот как, он сумел вызвать у нее любопытство!

– Да, в «Фоэбус-Паласт».

– В кино? И билеты были только на праздничный день?

– Это кинотеатр в Европейском доме, туда не так просто достать билеты. Кроме того, приглашение включает еще кое-что: я зарезервировал столик в ресторане «Европа-Павильон».

Рат не знал, поверила ли Шарли в его ложь и свободна ли она вообще в четверг. Но когда стенографистка ответила, ему стало ясно, что она приняла его приглашение. При этом ее слова вовсе не были ответом.

– А что за фильм? – спросила она.

***

Дом Вольтера находился недалеко от вокзала. К нему вела небольшая пешеходная дорожка. Фрегештрассе оказалась спокойной улицей, обрамленной по обеим сторонам деревьями. Фасады домов свидетельствовали о том, что здесь проживали солидные бюргеры. Рат вспомнил Клеттенберг. На обочине дороги, под деревьями, было припарковано несколько автомобилей. Комиссар узнал «Форд» Бруно. Кроме него, здесь стоял огромный «Хорьх» и даже «Майбах». Гереон прошел через небольшой сад перед домом, одернул пальто и, позвонив в дверь, посмотрел наверх. Симпатичный двухэтажный домик, не вилла, но и не халупа. Единственный свободно стоящий дом, насколько гость мог видеть. Прошло немного времени, и дверь открыла женщина. Ее лицо было знакомо Рату по небольшой фотографии на письменном столе Бруно.

– Добрый вечер, фрау Вольтер. – Он пожал ей руку и протянул букет цветов.

– О, большое спасибо! Вы, наверное, господин Рат, не так ли? – спросила хозяйка дома, и он кивнул. – Бруно много о вас рассказывал.

Полицейский вошел в дом и огляделся. Внутри было просторно. На вешалке в прихожей висело много пальто, в том числе две шинели рейхсвера, а дальше виднелась ведущая наверх лестница. Сзади, в гостиной, слышался беспорядочный гул многочисленных голосов и звон бокалов. На проигрывателе вертелась пластинка с каким-то шлягером.

– Давайте ваше пальто и шляпу, – сказала Эмми Вольтер.

– Спасибо.

Хозяйка дома отложила букет цветов в сторону, помогая Гереону снять пальто.

– Идите на шум голосов, – подсказала она. – Мужчины любят громкие звуки. Ваш молодой коллега, господин Йенике, тоже здесь.

И новичка пригласили? Для Рата это было неожиданностью. Отношения Штефана и Бруно нельзя было назвать дружескими. Но, вероятно, Дядя просто хотел, чтобы здесь сегодня присутствовала вся их группа. Скорее всего, он и сам бы поступил точно так же, подумал Рат.

Эмми Вольтер быстро прошла вперед и открыла дверь.

– Прошу вас. Я только поставлю в воду цветы. Что вам предложить?

– Пожалуйста, коньяк.

В большом зале, в который Гереон вошел, висел густой сигаретный дым. В помещении находилось человек десять мужчин. «Всего несколько друзей», – вспомнил Рат слова Бруно. Штефана он нигде не видел, а хозяин дома стоял рядом с двумя офицерами рейхсвера и с каким-то мужчиной в гражданском и с серьезным выражением лица беседовал с ними. Когда он увидел Рата, его лицо просветлело.

– Гереон! Замечательно, что ты пришел!

– Да, не так часто представляется возможность опустошить алкогольные запасы коллеги, – отозвался новый гость.

Бруно рассмеялся.

– Пойдем, я познакомлю тебя со своими друзьями. Штефан тоже здесь, но я понятия не имею, куда он запропастился. – Он подвел Гереона к троим мужчинам, с которыми до этого говорил. – Господа, позвольте представить вам моего ближайшего коллегу! Комиссар по уголовным делам Гереон Рат.

Рат кивнул, и Вольтер стал представлять мужчин.

– Генерал-майор Альфред Зеегерс… – Седовласый мужчина с узкими губами и худым лицом чуть поклонился. – Старший лейтенант Вернер Фрёлих… – Блондин лет сорока приподнял бокал с коньяком. – А это Пауль Гейтнер, – назвал, наконец, Бруно мужчину в гражданском костюме. На лацкане пиджака Гейтнера блестел небольшой красно-белый металлический значок с черной свастикой. – Мы все вместе воевали. Это очень сплачивает. И мы до сих пор регулярно встречаемся. К сожалению, с нами нет больше Гельмута Бенке, который был нашим товарищем.

– Вы служили, господин комиссар? – спросил Зеегерс. Выходец из Пруссии старой закалки. Он немного напоминал Рату его отца.

– Да. Но не на фронте. Когда я получил командировочное предписание, война закончилась.

– Как много готовых к борьбе молодых людей… Мы бы могли выиграть войну! Если бы нас не выдали эти ноябрьские предатели!

Гереон знал эти избитые фразы. В националистических кругах они считались хорошим тоном. Он, со своей стороны, был рад, что не стал пушечным мясом. Но здесь этого не следовало говорить слишком громко.

– Ничего, с Германией все будет в порядке, – сказал Вольтер. – Ах! Спасибо, Эмми.

Фрау Вольтер появилась с бокалом коньяка, который протянула Рату. Это был повод сменить тему – у комиссара не было особого желания говорить о проигранной войне.

– За хозяина дома! – сказал он и поднял бокал.

– За лучшего снайпера немецкой армии, – добавил худой генерал-майор. Очевидно, он имел в виду Бруно. Мужчины чокнулись.

Зеегерс отвел нового гостя в сторону.

– Скажите, вы участвовали вместе с Бруно в операции против коммунистов?

Рат кивнул.

– Социал-демократы собираются однажды принять решительные меры, и тогда все пойдет наперекосяк. – Альфред покачал головой. – Бруно мне все рассказал. Эти дилетантские поиски оружия… – Офицер похлопал Гереона по плечу. – Только не обижайтесь, молодой друг, это не упрек в ваш адрес. Приказ есть приказ. Ваше руководство дало осечку. Нечто подобное надо организовывать совсем иначе, но социал-демократы на это неспособны.

– Тем не менее они запретили теперь Союз Красных фронтовиков.

– Да, превосходная шутка, не правда ли! Красные ведь посмеиваются втихомолку! Социал-демократы не в состоянии захватить один-единственный склад оружия и при этом одним лишь запретом собираются стать хозяевами положения. Смешно! «Рот фронт» еще до запрета имел нелегальный склад оружия, почему его теперь должны испугать нелегальные действия? И революция, о которой мечтают красные, все равно является нелегальной.