Люкке - Микаэла Блэй

– А у тебя есть парень?

– Нет, к сожалению.

– А почему нет?

– Черт, какие же они любопытные, – заметил Андреас.

– А ты в кого-нибудь влюблена?

Линза покрылась дождевыми каплями, и Андреас протер ее. Девочка смущенно опустила глаза, продолжая хихикать.

– Идите внутрь, иначе вы насквозь промокнете.

– Не пойду, мне нравится, когда идет дождь, – сказала одна из них.

Другая девочка ударила ее по руке, и они засмеялись. Они были одеты как маленькие взрослые.

– Мой папа считает тебя красивой.

– Вот как? Ну ладно, – сказала Эллен. – А вы подружки Люкке?

Одна девочка шепнула что-то другой.

– Нет.

– Ее нет.

– Я учусь в одном классе с Люкке.

Они заговорили хором.

– Она сбежала.

– А почему вы так думаете?

Девочки пожали плечами.

– Может быть, она умерла. – Они переглянулись и начали хихикать.

– Посмотри. – Одна из них показала мягкую игрушку, похожую на разноцветного попугая. Она надавила ему на живот, и попугай заговорил:

– Ты хороший, а я САМЫЙ ЛУЧШИЙ!

– Это может быть кто-то из них? – спросила Эллен Андреаса.

– Успокойся и не говори так. Что ты имеешь в виду? Что они могли похитить Люкке? – Он покачал головой, словно никогда в жизни не слышал большей нелепицы.

– Они недобрые. И дети способны на ужасные вещи.

Камера переместилась, и на экране показалось лицо Эллен.

– Пожалуйста, останови, – попросила она Андреаса и отвернулась.

Андреас вздохнул.

– Не понимаю, когда же ты привыкнешь к себе в телевизоре. – Он провел рукой по своей бритой голове.

Эллен сделала несколько глубоких вдохов.

Она во всем видела смерть. Каждый раз, когда она видела себя на экране, повторялось одно и то же. Как в зеркале. Она видела Эльзу. Как будто та жива. На какую-то долю секунды, а потом опять ее настигала действительность.

Эллен смотрела на себя со стороны – вот она стоит с большим красным микрофоном и сейчас начнет говорить на камеру. Как бы выглядела Эльза, если бы была жива? Они по-прежнему были бы одинаковыми? Эллен понимала, что их маме тяжело ее видеть, она как ужасное напоминание о том, что ее второй дочери больше нет в живых.

Когда они были маленькими, взрослые различали их по одежде разного цвета. Эльзу одевали в розовое, а Эллен в желтое. Она ненавидела желтое, считая этот цвет некрасивым. Даже теперь ее мама реагировала, если Эллен была в розовом. Когда Эллен купила машину, это была своего рода провокация. Или дань памяти. Она сама едва это осознавала, у нее не получалось разделять понятия. Pink mist.

– Можно я немного побуду одна? – спросила она Андреаса.

– Конечно, схожу за кофе. Тебе принести?

Она покачала головой:

– Нет, спасибо.

Ее никак не отпускали чувства потери и вины. И в то же время прошло двадцать лет с тех пор, как исчезла Эльза. Умерла. Но говорили только, что исчезла, не упоминая смерть, и это было хорошо.

В дверь коротко постучали, и вошла Детеканна.

– Ты бери с собой телефон, если выходишь. Трудно работать, когда непрерывно звонят. – Она протянула телефон.

Эллен взяла трубку.

– Извини, – пробормотала она и увидела пять пропущенных звонков. Все со скрытого номера. Никаких сообщений.

Зарядка кончалась, и она пошла обратно на свое место и стала искать зарядное устройство в груде бумаг на письменном столе.

Опять раздался звонок. Скрытый номер.

Она нажала на зеленую кнопку.

– Привет.

Никакого ответа.

– Кто это? – спросила она, услышав чье-то дыхание на другом конце провода.

– Скажи, кто ты и чего ты хочешь, а то я положу трубку.

Через несколько секунд молчания трубку положили. Без единого слова.

Эллен уставилась на телефон.

– Кто это был? – спросила Детеканна, подняв глаза со своего места напротив.

Эллен пожала плечами:

– Не знаю, может быть, тот, кто уже звонил несколько раз?

В ту же секунду телефон зазвонил опять.

Детеканна и Эллен посмотрели друг на друга.

Эллен еще раз нажала на зеленую кнопку.

– Эллен.

– Привет, это я.

– Мама, – сказала она нарочито четко, чтобы удовлетворить любопытный взгляд Детеканны.

– Я не вовремя?

– Нет, ничего страшного, но я на работе и не могу долго говорить, – ответила Эллен, надеясь, что мама ей поверит. – Это ты звонила несколько раз?

– Нет. Зачем?

Эллен промолчала.

– Вчера у нас был очень приятный ужин.

– Как хорошо, – ответила Эллен, отбросив угрызения совести, которые пыталась навязать ей мама. Какая мука. Эллен стала открывать письма, продолжая говорить. – Мне жаль, что я не смогла приехать.

– Ну, как вышло, так вышло.

– Ты что-то хотела? – спросила Эллен, просматривая письма с поступившей от зрителей информацией. Похоже, ничего, имеющего отношения к делу.

– Нет, я просто так.

Обе замолчали.

– Здесь так одиноко, – сказала ей мама.

– О'кей. – Эллен откинулась на спинку стула.

– Ты говорила с папой?

– Нет.

– Как ты думаешь, что он скажет по поводу всего этого? Что ты занимаешься только исчезновением девочки?

– Не знаю, мне все равно.

Она по-прежнему помнила, как лежала в кроватке в своей детской на Эрелу, через неделю после исчезновения Эльзы.

– Ты должен пожелать Эллен спокойной ночи, – услышала она голос мамы в коридоре.

– Не знаю, что сказать, – ответил папа.

– Только пожелай ей спокойной ночи. Ведь это не так трудно.

Эллен долго лежала в кровати, пристально вглядываясь в портреты своих родителей.

Ее папа так и не зашел пожелать ей спокойной ночи. Через несколько недель он уехал с Эрелу. Словно считал, что нет смысла оставаться там, когда Эльзы больше нет. И словно хотел держаться как можно дальше от Эллен.

Он начал сначала. Создал новую семью.

Отец вмешался в жизнь Эллен только один раз, когда мама рассказала ему, что Эллен собирается учиться на журналиста и стать криминальным репортером. Тогда он позвонил.