Четыре степени жестокости - Кит Холлиэн

Руддик не объяснил, ради чего он все затеял. Даже не сказал, куда мы оправляемся. На второй день нового года он предложил встретиться в 8.30 утра на парковке у «Макдоналдса», что рядом с тридцать шестым шоссе.

Я плохо спала и проснулась рано. Направляясь на восток, видела, как быстро встает солнце — его сияющий шар поднимался над горизонтом, разгоняя предрассветную мглу. Снег стаял, обнажив грязную обочину дороги.

«Макдоналдс» располагался прямо у съезда с шоссе, рядом с большим торговым центром, где были спортивный магазин, юридическая контора и китайский ресторан. Я приехала на десять минут раньше условленного времени и почувствовала острую потребность в кофе, поэтому свернула в аллею, ведущую к окошку выдачи. Как только позади меня встала еще одна машина, я заметила Руддика. Он сидел в незнакомом мне автомобиле — серебристом «форд-седане», припаркованном рядом с мусорным баком. Ждал меня. Мне вдруг стало неудобно. Будто я опаздывала на собеседование. Я пожалела, что решила купить кофе, и попыталась поймать его взгляд, но он не замечал меня. Я посигналила, однако он не обратил внимания. С раздражением я уставилась в зеркало заднего вида.

Когда я наконец получила большой стакан черного кофе, то уже опаздывала на две минуты. Заехала на парковку, увидела свободное место через четыре машины от Руддика. Пожилая пара тоже собиралась свернуть туда. Пришлось подрезать их автомобиль, а затем терпеть возмущенные взгляды, выходя из машины. Я направилась к Руддику, понимая, что мой поступок продиктован одновременно отчаянием и бессмысленной мстительностью.

Я села в машину и поудобнее расположилась на сиденье. Под ногами у меня валялась обертка от чего-то съестного, но салон был чистым. Здесь пахло, как в автомобиле, взятом напрокат.

— Ты застряла в очереди, — произнес он. Значит, видел меня. — Думаю, нам лучше проехаться вместе.

Я кивнула. Он был в штатском. Джинсы, футболка, поверх нее свитер из овечьей шерсти. Волосы хорошо уложены, будто он только что посетил парикмахера.

— Чья это машина? — спросила я, когда мы выехали с парковки и направились к шоссе.

— Служебная. Предоставили на время расследования, — ответил Руддик. — Мы держим ее на парковке для особых случаев.

Авто, которое выделяют для особых случаев? И кого он подразумевал под словом «мы»? Я до сих пор не знала ответов на эти вопросы, но Руддика как подменили: он держался спокойно и уверенно, словно хотел показать, что его скованное, замкнутое поведение на работе просто игра.

Я не стала ни о чем спрашивать. Но на заднем сиденье увидела дипломат и заметила кобуру у него на плече под свитером. Я не знала, действительно ли он выполняет особое задание или это обычное мужское позерство. В отличие от большинства надзирателей-мужчин в повседневной жизни я не носила пистолет. По каким-то непонятным причинам нам было предписано держать при себе оружие, которое мы сдавали, когда заходили на территорию тюрьмы. Мне всегда казалось это безумием — приходится таскать оружие, когда ты отдыхаешь на выходных с семьей, только потому, что тебе это разрешено, но запираешь пистолет в своем шкафчике, когда идешь на работу, чтобы плохие парни случайно не отняли его у тебя.

Мы свернули с шоссе на проселочную дорогу, а затем снова поехали на запад. Обогнули озеро и через изысканные каменные ворота въехали в коттеджный поселок. По обе стороны от дороги с несколькими лежачими полицейскими стояли большие дома, окруженные деревьями. Вдали виднелось поле для гольфа.

Руддик хорошо знал дорогу. Мы проехали вверх по холму и свернули в переулок, где еще полным ходом шло строительство: я увидела отметки на местах, где должны были стоять пожарные колонки, разноцветные провода, свисающие с телефонных будок, разрытую землю, недоделанные тротуары и три недостроенных дома. Руддик припарковал машину напротив третьего дома — роскошного двухэтажного особняка. Дорога еще не была до конца выложена, а на ее обочине стояли два строительных фургона. На первом этаже дома я заметила нескольких рабочих, еще один стоял у окна на втором этаже.

— И что мы эдесь делаем? — Я хотела пошутить, но ничего остроумного не приходило в голову.

— Как думаешь, сколько стоит такой дом? — спросил Руддик. Он говорил серьезно и мрачно, будто осуждал какое-то злодеяние.

Я окинула дом придирчивым взглядом оценщика недвижимости, стараясь учесть все: расположение, размер здания и земельного участка. Затем высказала предположение, что он стоит около семисот тысяч долларов.

— Больше, — сказал Руддик. — На прошлой неделе они решили отделать дом кирпичом. — Он указал на гору кирпичей во дворе, накрытую брезентом. — Вы же знаете, это недешево.

— Ладно. И к чему все это?

— Хозяйка дома — Эллисон Мэри Харрис, мать-одиночка, воспитывающая троих сыновей. Дважды была замужем и совсем недавно переехала сюда из Сакраменто, штат Калифорния.