Я сам похороню своих мертвых - Джеймс Хедли Чейз

– Вот это речь не мальчика, но мужа! – воодушевился Леон. – Я найду его, а ты будешь душить его.

Крайль в отчаянии вырвал у себя клок волос.

– Не слушай его, Ник, он сумасшедший! Верь мне! Боже мой, я лучший адвокат в стране, и я говорю тебе, что ты не должен скрываться. Разве ты не понимаешь? Если бы я не был уверен, что это единственная возможность спастись, разве я стал бы тебе давать советы?

Инглиш улыбнулся:

– Успокойся, Сэм. Твой совет очень благоразумен, но ты забыл, в какой ситуации я нахожусь. У меня слишком много врагов. Если я погибну, Бомонт будет смещен, и помощник прокурора знает это. Нет, Сэм, даже ты не выиграл бы этот процесс. Мне остается лишь одно: найти Шермана и заставить его говорить.

Крайль собрался возразить, но усилием воли сдержался. Он был бледен, и взгляд его тревожно метался между Инглишем и Леоном.

– Я отлично знаю, в какой ситуации ты находишься, – наконец, проговорил он. – И тем не менее советую тебе сдаться полиции. В противном случае ты пропал. Даже если тебе удастся поймать Шермана и заставить его признаться, что ты сможешь сделать с его признанием? На суде он станет все отрицать и что тогда? Все, что нам нужно, это доказать, что тебя подставляют. Жертвы не скрываются. Поручи доказать судьям свою невиновность.

– Хватит, Сэм, – решительно заявил Инглиш. – Очень огорчен, но я буду скрываться. Мы с Эдом найдем Шермана и займемся им.

Крайль долго смотрел на Инглиша, затем пожал своими широкими плечами.

– Хорошо, но не забудь, что я предупреждал тебя. Я сделаю все, что смогу, во время судебного разбирательства, но ты сам усложняешь мою задачу.

– Дайте мне ваш носовой платок, Сэм, – сказал Леон. – Мне кажется, что я сейчас заплачу.

– Я тебя предупреждал, – повторил Крайль, не обращая внимания на Леона. Он взял свое пальто и шляпу. – Ты знаешь, где меня найти, Ник, если я тебе понадоблюсь. Желаю удачи.

Инглиш подошел к нему, чтобы пожать руку.

– Не расстраивайся так, Сэм. Я неплохо вел свой корабль и как-нибудь выберусь. До свидания, Сэм, увидимся на процессе.

После ухода Крайля Инглиш налил себе виски и залпом проглотил. Его лицо было бледным.

– Он, кажется, прав, Эд, – сказал он, нервно шагая по комнате. – Если мы не найдем Шермана, я пропал.

– Мы найдем его и заставим говорить.

Инглиш посмотрел на часы на камине.

– Мне очень хотелось бы, чтобы Лоис поторопилась, – вздохнул он, садясь. – Вот уже три четверти часа, как она ушла.

– А куда она ушла?

– За Кориной. Я не говорил об этом Крайлю, но Корина, вероятно, работала на Шермана. Если я ее увижу, то, может быть, смогу заставить признаться. Она может помочь нам разоблачить Шермана. С Кориной, как свидетельницей, Шерман не сможет все отрицать на суде.

– Будем надеяться, что он не подумал об этом, – Леон достал из кармана сигареты.

Инглиш напрягся:

– Что ты сказал?

Леон, удивленный реакцией Инглиша, поднял глаза:

– Я сказал, что надеюсь, что Шерману не придет в голову такая же мысль о Корине. Иначе бедной девочке несдобровать.

Инглиш вскочил. Выражение его глаз заставило вскочить и Леона.

– Что с тобой?

– Я, может быть, потерял голову, – закричал Инглиш. – Я позволил Лоис пойти…

– И что же? Что тебя беспокоит?

– А если Шерман там? Он нападет на нее.

– А почему ты думаешь, что Шерман обязательно там? – Эд попытался успокоить Инглиша, забыв о своих словах. – Нельзя так распускаться, Ник! Вероятнее всего…

– Мне не надо было отпускать ее туда, – схватился за голову Инглиш. – Этот парень – маниакальный убийца. Я должен знать, что случилось с Лоис.

– Гм, минуту, – задумчиво проговорил Леон. – Ты не тронешься отсюда. Ты не забыл, что копы ищут тебя? Пойду я, хотя, возможно, она вернется раньше.

– Я пойду с тобой!

– Если она придет с Кориной и никого не застанет… Будь же благоразумен, Ник.

Инглиш покорился.

– Ладно, ты прав. Тогда действуй, Эд. Ради Бога, поторопись.

– Не беспокойся. – Эд схватил плащ и шляпу и рванулся к двери.

Дождь лил по-прежнему, и Леон бежал к машине, хлюпая по лужам. Ему надо было пересечь едва ли не весь город, чтобы попасть на Лоуренс-бульвар. На улицах было много патрульных машин.

«Похоже, ищут Инглиша, – подумал он, покачивая головой. – Какова ситуация – Инглиш в бегах! Это просто невероятно. Ника Инглиша, человека с такими деньгами и связями, с таким могуществом, преследуют, словно последнего гангстера».

Лоуренс-бульвар был тих и безлюден. Леон остановил машину чуть дальше виллы Корины.

Окна гостиной были освещены. Он позвонил, подождал немного и опять позвонил. Никто не отозвался. Тогда он подергал дверную ручку, но с тем же результатом – замок был заперт ключом. Эд попытался посмотреть через окно гостиной. Шторы были плотно задернуты. Поразмыслив, он двинулся вокруг дома и позади обнаружил ящик для мусора и большую коробку с пустыми бутылками из-под коньяка. А рядом оказался черный ход.

Вскоре Леон очутился в маленькой кухне. Его нога что-то задела. Шум отозвался в комнате, и он шепотом выругался. Потом достал из кармана плаща фонарик и включил его.

Кухня была в ужасном беспорядке. Стопка грязных тарелок громоздилась на столе, пол был покрыт пылью, усыпан мукой, крошками хлеба. Множество коньячных бутылок стояло в углу. Противно пахло кислым молоком. Эд поморщился.

Он проскользнул в темный коридор. Вскоре он попал в гостиную. Она была пуста. На ковре лежала опрокинутая бутылка, рядом валялся разбитый стакан. Недавно, видимо, пылающий камин потухал.

На диване из-под подушки высовывался кончик чего-то, похожего на носовой платок. Эд потянул его. Это действительно был носовой платочек с вышитыми инициалами «Л.М.».

Леон покачал головой. Лоис, по всему, уговорила Корину поехать с нею, и они забыли погасить свет в гостиной.

Он поискал глазами телефон, чтобы позвонить Инглишу и спросить, вернулась ли Лоис, но решил посмотреть еще. Он открыл дверь в соседнюю комнату. Здесь было темно. Эд пошарил по стене и нашел выключатель.

Спальня была такой же грязной, как и кухня. На полу валялось ношеное белье. Чулки, меховое манто были разбросаны по кровати. Из опрокинутой бутылки с лосьоном по паркету растеклась бледно-кремовая лужа.

Леон скривился и пожал плечами. Он уже собирался погасить свет, когда вдруг замер и сощурил глаза.

Дверь напротив, ведущая в ванную, была приоткрыта на несколько сантиметров, а за ней виднелся привязанный к вешалке красный шнур. Он был натянут, будто на нем висела какая-то тяжесть.