Бенефис чертовой бабушки - Валентина Андреева

– С-сашенька, ч-чаю хочешь? – заикаясь, предложила подруга.

– Что… что она сказала? – имея в виду меня, но, обращаясь к Наташке, прохрипел он.

– О, заговорил! Наконец-таки! – обрадовалась Наташка. – Чайку хочешь? С лимончиком. Есть яблочная шарлотка. Немного клеклая, но вкусная. Анна Петровна испекла. Из райских яблочек.

– Ничего с тобой не случится, – прячась за Наташкину спину, предсказала я страдальцу. Очень неприятно, когда тебя буравят глазами.

– Конечно, – уверенно поддержала меня Наташка. – Ты свое уже получил. А чужого тебе не надо.

Нахмуренный лоб Александра свидетельствовал о напряженной работе мысли. Но вхолостую. Главное, что оторвался от меня взглядом.

– Поговорить бы нам всем начистоту, – тоскливо промямлила я, высовываясь из-за подруги. – Все равно теперь не скоро отчалим. В отличие от Светланы Никитичны, Ксюша не оживет.

– Да что вам от меня надо?! Вламываетесь без разрешения, несете какую-то хрень… Вы хоть соображаете, что у меня произошла трагедия?!

Резким движением Сашка сел на кровати и босыми ногами, не глядя, попытался нащупать шлепанцы. Дохлый номер – они парковались в разных местах. Один, пластиковый «вездеход» перед диваном, другой… А фиг его знает! Другого вообще в поле зрения не наблюдалось.

– Соображаем… – с пониманием отозвалась я, в то время как Наташка услужливо отфутболила Сашке шлепанец от дивана. – Причем больше, чем ты думаешь.

Лучше бы Александр Сергеевич лежал. Взгляд исподлобья, отягченный набрякшими веками и черными кругами под глазами, был жутковатым. Он доставал меня даже за Наташкиной спиной, где я опять спряталась. Желание немедленно отвлечь его на другой объект облекло словесную форму, и я посоветовала ему поискать второй шлепанец где-нибудь в районе Бермудского треугольника. Брусилов-старший отвлекся и задумался. Полагаю, решал, каким словом меня обозвать, перед тем как саму послать в этот самый район. И тут я обиделась. Меня? В район разгула аномальных явлений? За что?! За все хорошее?!

За доли секунды обида переросла в злость, злость трансформировалась в ярость… Ну, и меня понесло… Фразами, хорошо отточенными практикой общения с разным людом на работе, я рекомендовала Александру Сергеевичу любыми путями самому отыскать второй шлепанец, присоединить его к первому и тщательно смыть с них следы своего пребывания на месте преступления задолго до его массового посещения иными лицами. Если он прибежал туда только вместе с нами, причем в резиновых сапогах, стянув их впоследствии на крыльце, почему от его левого тапочка, столь любезно подкинутого ему Наташкой, на лету песок по комнате сыпался? Мало того, на старом месте залегания, у дивана, от тапка отвалился бурый ошметок. Надо полагать, пропитанный кровью. А стоит приглядеться к следам, ведущим к самому дивану…

Наташка быстро скакнула на середину комнаты, оставив меня полностью беззащитной перед мефистофельскими глазами Александра Сергеевича.

– Бли-ин! – выдала она, испуганно вглядываясь в доступное взору пространство пола. – Ир, он что, убийца?! А я-то ему, сдуру, чаю в постель!.. Слушай, определи мне место для отступления, чтобы его следы не затоптать, я пока тихонечко тут постою. На одной с половиной ноге. Как сирота… бермудская. А ты, стервятник, не вздумай даже пошевелиться! Я те мигом устрою встречу с интересными людьми.

Сашка послушно замер. И даже попросил разрешения заговорить. Наташка вопросительно взглянула на меня. Я поморщилась и сообщила: и так знаю, что он намеревается сказать в свое оправдание. Ночью проснулся, Ксюши в комнате нет. Забеспокоился. Вышел в сад, добрел до скамеечки, увидел у подножия альпийской горки безжизненное тело. Сначала не понял, что произошло. Перенес Ксюшу на скамейку, попробовал привести в чувство. Понял, что она мертва. Испугался и слинял домой.

– Куда дел одежду, испачканную в крови?

– На мне только трусы были. И шлепанцы. Я в бочке умылся и воду слил.

– Ир, он, наверное, боялся, что станет следующей жертвой? Или пугали обвинения в убийстве любимой?

– Ты меня спрашиваешь? – пожала я плечами. – На мой взгляд, он поступил так, исходя из обоих предположений. Только Ксюша никакая ему не любимая. Любимая женщина у него одна – Маринка. Из-за нее он и со своей женой разошелся, не смогла заменить Мари… Наталья! прекрати корчить рожи!.. Эта поездка к маме на юбилей – замечательный повод достичь цели, ради которой Александр Сергеевич на самом деле сюда и прикатил.

– Отбить у Юрки Маринку? – ахнула Наташка. Забыв о предпринятых ранее мерах предосторожности, шагнула вперед и уселась рядом с Сашкой. – Ты что, больной?

Сочувствия в ее голосе не имелось.

Прикрыв лицо ладонью правой руки, опиравшейся на колено и выбивая пальцами левой дробь на другом колене, Сашка молчал, делая вид, что наши переговоры его не касаются.

– Да кто ж его знает. Возможно, цель у него была другая. Вот только спектакль с новой женой Ксюшенькой он плохо отрепетировал. Даже не удосужился показать ей фотографию мамы, иначе она бы не кинулась к тебе на шею, перепутав со Светланой Никитичной… Или удосужился? Мама дорогая!!!

Подпрыгнув на месте, как ужаленная, я быстро вылетела из комнаты и понеслась вниз по лестнице. На полпути развернулась и рванула назад, у комнаты Маринки и Юрика, тяжело дыша, остановилась, не решаясь постучать. Ошалевшая Наташка, отслеживая мои метания из открытой двери комнаты Брусилова-старшего и тревожно поводя носом, не сразу решилась спросить, где источник возгорания. «Запал» кончился. Я медленно направилась к ней и, прислонившись к стене, выдала рекомендации:

– Пусть Сашка приведет в порядок тапки и комнату. Он Ксению не убивал. Не мешало бы, на всякий случай, протереть все места в доме, которые он отметил своими шлепанцами. Как этот момент оперативники упустили? Впрочем, кто только на кухне не толкался!

– Сашка говорит, что скинул тапки прямо у ступенек крыльца. Заботливый! Не хотел никого будить, шлепая пластиком. Словом, к себе вернулся босиком, сел на диван, а тапки бросил рядом. Ты знаешь, второй отыскался далеко от района Бермудского треугольника, прямо под диваном.

– А-а-а-а… Ну и ладушки. Ты тут не задерживайся, правды все равно не дождешься. Нам с тобой следует быстренько кое-что проверить, для этого необходимо отыскать Юльку.

– Я не могу бегать рядом с тобой, ничего не понимая.

– Мне трудно сейчас объясняться. Только запутаю и себя и тебя. Срочно нужен альбом с фотографиями, который Светлана Никитична пожелала прихватить с собой из Москвы. Без Юльки Анна Петровна его не выдаст, а прибегать к помощи Маринки или Юрика не стоит.

– Да ладно! Что значит «не выдаст»?

Ответ на этот вопрос Наташка получила почти сразу, как обратилась с ним к нянюшке. Повод, надуманный подругой, был весомый. Мне бы он никогда не пришел в голову: «Светлана Никитична наказала покойной Ксюше привезти ей в больницу упомянутый альбом. Бедняжке хочется постоянно держать под руками всех родных и близких на разных стадиях их развития». Ясен пень, для полного спокойствия обеих следует незамедлительно выполнить наказ Светланы Никитичны.