Мозаика Парсифаля - Роберт Ладлэм

— Хорошо, хорошо, — начал Огилви, умоляюще подняв обе руки в примирительном жесте. — Я все скажу, но не обрушивай на меня свой гнев лишь за то, что я попытался убедить тебя вернуться в Вашингтон. У меня был приказ: «Постарайся привезти его сюда, и мы все ему расскажем». Это их слова. «Делай все возможное, но ничего не сообщай, пока он не покинет Италию». Я им сказал, что с тобой такая схема не сработает, и уговорил предоставить мне право действовать так, как я найду нужным. Они не соглашались, но я заставил их все-таки уступить.

— В таком случае рассказывай!

— О'кей, о'кей. Твоя взяла. — Человек из Вашингтона тяжело вздохнул, медленно покачал головой и продолжил: — Господи, гайки, похоже, закручиваются все туже.

— Ну так раскрути их!

Огилви посмотрел на Майкла и, указав пальцем на левый лацкан мятого пиджака, спросил:

— Я могу закурить?

— Открой грудь.

Бывший агент осторожно отвернул борт пиджака и продемонстрировал пачку сигарет в нагрудном кармане рубашки. Хейвелок кивнул, выражая согласие. Огилви извлек сигареты и спички, хранившиеся в том же кармане. Он вытряхнул в правую руку одну сигарету и открыл спички. Коробка оказалась пустой.

— Вот дерьмо, — пробормотал он. — Не дашь мне огня?

Майкл вытащил из кармана спички и вручил Огилви со словами:

— Постарайся придать своему сообщению как можно больше смысла...

Боже! Он никогда не узнает, что это было: непроизвольное движение рыжей головы перед глазами, необычное положение правой руки с зажатой в ней сигаретой или отблеск солнца в целлофане обертки, но необъяснимое ощущение, шестое чувство мгновенно подсказали ему, что капкан поставлен, пружина взведена и ловушка готова захлопнуться. Хейвелок выбросил ногу вперед, захватил правую руку Огилви и резко с поворотом рванул с такой силой, что агент упал со скамьи. В воздухе неожиданно возникло легкое газовое облачко. Майкл бросился на землю вправо от тропы, зажав ноздри и закрыв глаза. Он катился от скамейки, дока не ударился о мраморную стену, тянувшуюся вдоль тропы. Теперь Майкл был вне зоны действия газового облачка.

В пачке сигарет была скрыта крупная стеклянная ампула, и едкий запах, распространившийся по убежищу Домициана, выдал ее содержимое. Это был нервно-паралитический газ и попавший в центр облака лишался возможности двигаться. Действие газа длилось примерно час. Самое большее — три. Его использовали только при похищениях и редко, практически никогда, в целях подготовки убийства.

Хейвелок открыл глаза и, опираясь на стену, встал на колени. Около мраморной скамьи бился в конвульсиях и давился кашлем человек из Вашингтона. Он не мог встать на ноги, видимо, попал под действие газа, хотя и не находился в центре облака.

Майкл поднялся, наблюдая, как серо-голубое облачко растворяется в воздухе над Палатином. Расстегнул пиджак. Тело болело в результате ушибов, полученных от заткнутого за пояс большого пистолета. Он извлек «магнум», взглянул на глушитель и неверной походкой направился по траве к Огилви. Рыжеволосый агент дышал с трудом, но взгляд его был ясен. Он прекратил попытки встать на ноги, посмотрел в лицо Майкла, затем на пистолет в его руке.

— Давай, Навахо, — выдавил он практически шепотом, — избавь меня от хлопот.

— Не скрою, у меня было такое намерение, — ответил Хейвелок, глядя на изможденное, изрезанное морщинами со всеми признаками смертельной болезни лицо бывшего оперативника.

— Не думай. Стреляй.

— Но с какой стати? Ты явился сюда не для того, чтобы убивать. Всего-навсего хотел похитить. Кроме того, у тебя нет ответов на мои вопросы.

— Я на все ответил тебе.

— Когда?

— Да всего пару минут тому назад... Гавличек. Война. Чехословакия, Прага. Твои отец и мать. Лидице. Разве все это не имеет отношения к нашему делу?

— Что ты бормочешь?

— Ты повредился головой, Навахо. Я не вру.

— Что?

— Ты не видел этой самой Каррас. Она мертва.

— Она жива! — прокричал Майкл, присаживаясь на корточки рядом с посланцем Вашингтона и схватив его за борта помятого пиджака. — Будь ты проклят! Она меня видела и скрылась!

— Невозможно, — сказал Огилви, покачав головой. — На Коста-Брава ты был не один. Там присутствовал еще один человек. У нас имеются его показания; он привез вещественные доказательства... части одежды... группа крови... Она умерла на побережье Коста-Брава.

— Но это же ложь! Я провел там всю ночь! Я спустился от дороги на пляж. Там не было никакой одежды; она бежала, ее никто не касался до тех пор, пока она не умерла, пока в нее не попали пули. Кто бы она ни была, ее труп вынесли нетронутым. Ничего не было разорвано, ничего не осталось на песке пляжа! Откуда ваши сведения? Эти свидетельские показания сплошная ложь!

Огилви лежал неподвижно, дыхание стало ровнее. Его глаза сверлили лицо Хейвелока. Было заметно, что стратег лихорадочно пытается обдумать услышанное и процеживает через аналитическое сито каждое слово Майкла в поисках истины.

— Но там было темно, — монотонно произнес он. — Что ты мог видеть?

— Когда я спустился на песок, солнце уже встало. Огилви поморщился, склонив голову к левому плечу. Губы его напряглись, острая боль, очевидно, разлилась от груди и захватила руку.

— Тот человек, который видел... у него случилась коронарная недостаточность через три недели... — с трудом проговорил шепотом Огилви. — Он умер на своей проклятой яхте в Чесапикском заливе... Если ты прав, то в Вашингтоне есть проблемы, о которых ни ты, ни я не имеем ни малейшего представления... Ты должен помочь. Нам надо отправляться в Паломбару.

— Ты отправишься в Паломбару. Я же никуда не двинусь, не получив ответа.

— У тебя нет выхода! Тебе отсюда не выбраться без меня, клянусь Священным Писанием!

— Ты слегка отстал от жизни, Апачи. Я взял этот «магнум» у красотки. Нанятой тобой красотки. Кстати, ее приятель сейчас вместе с ней. Оба отдыхают на дне мраморной ванны.

— Не они, а он! — Бывший агент казался очень встревоженным. Он с трудом приподнялся на локтях и, щурясь от яркого солнца, начал внимательно осматривать холм выше убежища Домициана. — Этот человек ждет, наблюдает за нами, — прошептал Огилви. — Опусти пистолет! Не демонстрируй своего превосходства! Да быстрее же!

— Кто? Почему? О чем ты?

— Ради Бога, делай как я говорю! Быстрее!

Майкл покачал головой и поднялся на ноги.

— Все твои трюки, Ред, ничего не стоят, слишком давно отошел ты от дел. Та же вонь, что доносится сюда от Потомака, исходит и от тебя.

— Не надо! Нет! Не стреляйте! — закричал бывший агент. Его округлившиеся глаза сфокусировались на какой-то точке на холме.

Затем, словно выбрав из невидимых внутренних резервуаров последние силы, он неожиданно вскочил на ноги и, вцепившись в Хейвелока, начал тянуть его прочь с каменной тропы.