The Marriage. Свадьба - Ким Слэйтер

После того как Корал ушла, я взяла себе еще кофе и стала размышлять. Все в моей жизни изменилось. Роберт много работал и, задерживаясь допоздна, не успевал поужинать дома. Он старался избегать любых разговоров о Томе и Бриджет.

Я сообщила агенту по недвижимости, что квартира Тому не требуется, а затем от лица сына отказалась от предложенной временной вакансии. Полумертвая от усталости, я падала в кровать и тут же засыпала, не в силах прочитать ни страницы. Но около двух часов ночи просыпалась, и в голове начинался бесконечный хоровод мыслей. Всплывали старые воспоминания.

Когда Том был совсем малышом, мы его чуть не потеряли. До трех месяцев он рос здоровым и активным. Спал чудесно, а в часы бодрствования радостно улыбался. Все отмечали, какой это солнечный ребенок. Мы обожали смотреть, как Том возится со своими игрушками… А потом он вдруг начал часто просыпаться по ночам, а утром вставал с трудом. Отказывался от еды, перестал интересоваться игрушками.

«Такое часто встречается у детей на первом году жизни,– убеждала меня патронажная сестра.– Понаблюдайте за ним пару недель. Если ничего не изменится, покажитесь вашему семейному врачу. Просто на всякий случай».

Однако состояние Тома продолжало ухудшаться. Его кожа стала какого-то странного цвета. Румяные щечки и пухлость резко исчезли. Малыш почти не ел, целыми днями спал, а когда бодрствовал, просто тихо лежал.

Мы поехали в местную клинику, но врач лишь повторил слова патронажной сестры. Это звучало как отговорка.

–Я хочу, чтобы моего сына обследовали,– спокойно, но твердо сказала я.– Мне нужно второе мнение.

Врач не скрывал раздражения, Роберт тоже меня не поддержал, но я стояла на своем.

–Я никогда себе не прощу, если с ребенком что-то случится. Я хочу, чтобы его тщательно обследовали. С ним что-то не так. Я чувствую!

–Вы чувствуете?– высокомерно переспросил доктор. Уголки его рта нервно задергались.

–Да,– решительно кивнула я.– Чувствую.

И вот началось обследование. День за днем мы мотались в клинику и обратно. Каждый раз нам говорили, что никакой патологии не обнаружено. Уверяли, что Том просто «хилый ребенок, но со временем окрепнет».

–Джилл, пора заканчивать,– не выдержал Роберт на четвертый день.

Он усадил меня и посмотрел так, как смотрят на престарелую тетушку, впавшую в маразм.

–Мы мучаем Тома. Каждый день таскаем в клинику только для того, чтобы в беднягу тыкали иголками. Смирись: он такой, какой есть. Мнение доктора ты слышала.

Но когда я смотрела в тусклые, полные мольбы глаза моего ребенка, я знала. Просто знала, что права.

–Если ты не поедешь, я отвезу его сама. И на сей раз не уйду, пока врачи не выявят причину.

К чести Роберта, он согласился. И на следующий день, после того как мы ночью в панике рванули в больницу, причину, наконец, удалось обнаружить. У Тома оказался порок сердца, который быстро прогрессировал. Ему срочно требовалась операция. Куда более серьезная, чем если бы проблему диагностировали на ранней стадии. Я жалела, что не настояла на обследовании раньше.

Том быстро шел на поправку. Причем хирург сказал нам, что без надлежащего лечения болезнь сгубила бы его. Все мы читали про здоровых шестнадцатилетних подростков, которые вдруг падают замертво посреди футбольного поля.

Я с самого начала чувствовала: что-то не так. Никто мне не верил, но я не сдавалась. Как однажды сказал папа: главное – неусыпно следить за тем, что тебе дороже всего на свете. Я крепко запомнила это правило. И стала жить в соответствии с ним. И теперь, по прошествии многих лет, поняла, как много сил это у меня отняло.

Я знаю: сейчас с моим сыном что-то происходит. И я не отступлю, пока не выясню, что именно. Сколько бы мне ни говорили, будто я все выдумала.

Кафе находилось в десяти минутах пешком от магазина «Второй шанс». День стоял холодный, но без дождя, поэтому, допив кофе, я решила оставить машину на месте и прогуляться до магазина. Устрою Одри сюрприз. Любопытно, что она думает о загадочных словах Корал.

На улице оказалось холоднее, чем я думала. Пришлось застегнуть куртку. Небо заволокли серые облака, дул сильный ветер, но после нескольких минут быстрой ходьбы я начала согреваться.

Я срезала путь, свернув в тихие переулки, пока снова не очутилась на оживленной торговой улице. Интересно, справляется ли Том со своей новой работой в благотворительном фонде Бриджет? Этот пост казался гораздо престижнее скромной должности сотрудника архива, которую мне удалось для него найти.

Я с удовольствием порадовалась бы за сына. Но увы: судя по статье, которую показала Одри, Бриджет по полной использует связь Тома со смертью Джесса для продвижения своего фонда. Мой сын оказался в центре внимания журналистов совсем не в том качестве, в котором следует.

В паре шагов от магазина я слегка занервничала. Хоть бы Одри мне обрадовалась! В каждой дружбе бывают спады. Видимо, незаметно для себя я слишком зациклилась на своей жизни. А у Одри наверняка появились какие-то свои проблемы, которыми она не хотела меня нагружать.

Снаружи магазин выглядел пустым, но, когда я открыла дверь и звякнул старомодный колокольчик, Одри и единственная посетительница, стоявшие у прилавка, одновременно обернулись.

–Джилл?!– Изумленно глядя на меня, подруга поспешно отступила от клиентки.– Неожиданно!

Одри что-то мямлила, но мое внимание было сосредоточено не на ней.

–Джилл!– навстречу шагнула Бриджет.– Вот так сюрприз! Ты изменилась. Сделала новую стрижку.